Полякам, очевидно, этого, а также множества советских бомбардировщиков СБ, АР— и Неман-вторых, даже старых Р-5, мало не показалось. К концу дня 8-я армия взломала польскую оборону на всю глубину и с утра следующего дня наша КМГ была введена в чистый прорыв. К сожалению, без накладок не обошлось. Белоруссия — это вам не Монголия, где ехать можно в любом направлении. Там с вводом в дело подвижных частей никаких проблем не было. А здесь нам пришлось буквально продираться сквозь порядки 8-й армии, дорог, специально для нас, никто не освободил, да и не собирался. К тому же, конец июня выдался дождливым и, даже в тылу польских позиций, пригодных для проезда автомобилей путей было мало. Танки, самоходки, артполки на гусеничных тягачах ЗИЛ-5Т и ЯГ-10Т, построенных ярославцами по образу и подобию меньшего брата, но на агрегатах Т-126, прошли, а мотострелки и легкие артполки отстали. Мои корпусные ремонтные части, как и положено, шли в замыкании, поэтому мы застряли особенно прочно и движение, фактически, превратилось в стояние. Зато времени полазить по недавнему полю боя было в достатке, чем я и воспользовался, не только легализовав свой «Вальтер», но и послав людей, кроме водителей, которые медленно продвигались в пробках, собрать трофейное оружие.
Особенно мне запомнился оказавшийся невдалеке от дороги польский артиллерийский ДОТ, который и должен был ее держать под обстрелом. Это была новая постройка 30-х годов, имевшая, в отличие от более ранних, еще немецких времен ПМВ, не фронтальные, а фланговые амбразуры. Как сильно он отличался от типовых советских ДОТов! В бетонированной коробке из нескольких помещений были широкие проемы, чтоб закатить туда полевую пушку и перемещать ее, по мере необходимости, меняя направление огня. Сами же амбразуры были, по нашим меркам, огромными и не имели никакой защиты, кроме самого пушечного бронещита. Из плюсов был только бронеколпак наблюдателя-пулеметчика с круговым обстрелом из шести бойниц, но он был относительно тонок. Во всяком случае тот, который я осматривал, имел следы попаданий наших 107-мм бронебойно-фугасных снарядов и, внешне целый, внутри вонял из-за двух искромсанных осколками трупов. Сам же ДОТ, рассчитанный на противостояние 152-мм снарядам, был расстрелян танками в амбразуры, а его единственная пушка, бывшая русская, образца 1902 года, превращена в металлолом. В добавок, внутри взорвался боекомплект орудия и выживших, судя по всему, после этого не было.
В ДОТе нашим трофейщикам ловить было нечего, зато в округе оружия понабрали порядочно. Конечно, прошедшая здесь до нас пехота уже «сняла сливки», похватав самое ценное и, главное, целое. Но все же улов составил несколько десятков русских Максимов 10 года, разной степени повреждения, чуть меньше поломанных ручных Браунингов, а гранат, винтовок и патронов, по большей части — целых, понабрали вообще без счета. Нам, вооруженным только мосинками да наганами, это будет хорошим подспорьем. А то, что оружие повреждено — так на то мы и ремонтники, чтоб его починить. Любопытной находкой стали американские пистолеты-пулеметы Томпсона, уже негодные даже для ремонта.
Чем дальше мы продвигались в глубь, тем чаще нам стали попадаться орудия, разбитые и целые, но вокруг них уже крутились тыловики частей 8-й армии. Наши трофеи, я не сомневался, еще ждут нас впереди. За все время следования через полосу польской обороны мне не попалось ни единого нашего подбитого танка, хотя кое-где на земле остались следы ремонта в виде расколотых траков. Польская противотанковая и УРовская артиллерия оказалась бессильна не только против КВ, шедших в первом эшелоне атаки и принявших на себя основной огневой удар, но и против Т-126. Противник, не имея боевого опыта и сведений о наших танках, начинал бить по ним с максимальных дистанций, раскрывая свои позиции, которые тут же подавлялись огнем башенных орудий и идущих позади САУ. Кое какие-потери понесла только бригада на Т-28 и Т-26М крайнего правофлангового корпуса 8-й армии, но то поле боя оказалось в стороне от нашего пути. Что касается польских мин, которых у нас побаивались, то враг располагал их в мизерных количествах только перед передним краем. Причем большинство их даже миной было назвать нельзя, так, самодельное взрывное устройство с зарядом, как и у редких заводских, в полтора кило тротила, рассчитанное против легкой бронетехники и, одновременно, против пехоты. Самые невезучие экипажи наших танков, умудрившиеся поймать сюрприз после того, как все вокруг пушкари перепахали своими снарядами, задержались ровно на время, необходимое на замену одного-двух траков. Основными же противотанковые заграждения польской обороны были представлены рвами, эскарпами, контрэскарпами и рядами деревянных надолбов, прикрытых фланговым огнем установленных в ДОТах и ДЗОТах пушек.