Четвертого июля нам из штаба фронта спустили директиву с немцами в бои не вступать и линию Нарев-Висла не переходить, поскольку накануне между СССР и Германией в Берлине был заключен пакт о ненападении, подписанный Молотовым и Риббентропом. В тот же день гитлеровские войска перешли границы Польши. Как я и ожидал, встав перед выбором, война с Польшей или война с СССР, который стал безотлагательным в связи с советским наступлением, Гитлер выбрал первое. Антанта была явно шокирована таким развитием событий и на следующий день, надеясь отыграть ситуацию назад, предъявила Берлину ультиматум вернуть назад свои войска. В противном случае угрожала войной. Полагаю, ни в Лондоне, ни в Париже не верили, что Гитлер ультиматум отклонит. Как и в Берлине, что Антанта объявит Германии войну. Но в результате произошло именно это. Шестого числа, после получения от немцев ответа, Англия и Франция поочередно объявили себя в состоянии войны с Третьим Рейхом. СССР в этой катавасии предпочли не заметить, поскольку объявление войны еще и нам автоматически означало русско-германский военный союз — кошмарный сон атлантистов.
Я же в это время, после того как КМГ вырвалась таки из крепких дружеских объятий 8-й ударной армии, путешествовал в тылах 5-го танкового корпуса вместе с АТРБ, чтобы иметь свободу сразу же, в случае получения известий о массовом выходе из стоя техники, направить самый мощный свой резерв к месту событий. К счастью, потери машин были мизерные, а повреждения исправлялись на бригадном, полковом и дивизионном уровнях. В основном страдали обычные грузовики из-за винтовочно-пулеметных обстрелов колонн из лесных массивов и дело обходилось пробитыми радиаторами. Гораздо больше внимания требовала трофейная автотехника. Поскольку все, что было на ходу или легко исправить, похватали передовые части, то мы подбирали уже всякий убитый хлам или, проходя, отмечали его местонахождение на карте. На всякий случай. Вдруг будет остановка и тогда за ним можно будет послать команды эвакуаторов. Любопытно, что наиболее многочисленным среди трофеев был 5-тонный грузовик «Польский ФИАТ», который являлся итальянской моделью, лишь приспособленной для местных условий. В Польше для этих машин делали лишь кузова и шасси, а моторы, коробки передач и задние мосты завозили с Аппенинского полуострова. Машина сразу же глянулась моим ремонтникам тем, что ее двигатель был нашим, советским Д-100-2, выпускавшимся в Италии по лицензии, правда в варианте с несколько меньшей мощностью, всего 130 лошадиных сил. Даже если грузовик не получалось быстро реанимировать, то его двигло, полностью совпадающее по посадочным местам с оригиналом, быстро скидывалось и направлялось в запас агрегатов. В остальном подобранный нами польский автопарк состоял из различных машин, грузовых и легковых, французского происхождения, явно доставленный сюда уже после начала войны. Среди них оказались тринадцать тяжелых танковых транспортеров «Берлие» и уникальный четырехосный эвакуационный тягач «Латиль»-М4ТХ с мощной лебедкой из состава виленской танковой роты. Она была выброшена навстречу прорыву 5-го ТК, но разгромлена разведбатом 13-й танковой дивизии. Французские R35, даже устроив засаду, ничего не смогли поделать своими 37-миллиметровыми пушками с нашими БА-11, которые принялись их расстреливать из трехдюймовок. В результате шесть польских танков было подбито, два начисто сгорели, а остальные пять просто брошены скрывшимися в ближайшем лесу экипажами. Чуть позже на дороге разведчики нагнали и транспортеры поляков. Поскольку «Берлие» были хороши тем, что имели специальное погрузочное устройство, позволявшее ставить на платформу технику, а не загонять ее своим ходом, то их отдали нам для сбора всяческого хлама. Трофейные же танки пока потащили те же «Берлие».
Третьего июля захватить с наскока Вильно не получилось. Разведбат 13-й танковой, наткнувшись в городе на части двух польских пехотных дивизий, изготовившихся к упорной обороне, понеся потери, отступил и занялся, в ожидании подхода главных сил КМГ Потапова, разведкой окрестностей, выслав дозоры в сторону литовской границы, Лиды и Гродно. Четвертого числа Вильно был окружен силами наших 13-й и 15-й танковых дивизий, 14-я была развернута фронтом на север на участке свыше 25 километров для обеспечения от группировки в «литовском аппендиксе», а кавкорпус наблюдал за южным направлением Лида-Гродно, перехватив все сколько-нибудь проходимые дороги. КМГ вела разведку и приводила в порядок свои части после форсированного марша. Я догнал основные силы только пятого числа, развернув АТРБ восточнее Новой Вильни, куда вскоре должен был подойти и ремонтный поезд. К счастью поляки сумели разрушить железнодорожные пути лишь на небольшом участке, проходившем через их главные позиции, который был быстро восстановлен нашими военными железнодорожниками, уже успевшими пропустить к нам на подмогу дивизион бронепоездов. Его техническое обеспечение также легло на мои плечи. В качестве презента в ознаменование нашего будущего боевого сотрудничества мы сбагрили военным железнодорожникам все 11 R35, поставив их на захваченные в Новой Вильне железнодорожные платформы. Эти трофейные танки за корпусом не то что своим ходом, даже на транспортерах поспевали с огромным трудом и, к тому же, жрали дефицитный, по нашим меркам, высокооктановый бензин, который на эти самые транспортеры и нужен был. Дивизион бронепоездов отдарился десятком нормальных цистерн образца 1908 года, бывших, и снова русских, с тем самым искомым бензином. Разлив одну из них по бакам, бочкам, сняли пустую с железнодорожной рамы и, установив на два связанных поперечинами продольных деревянных бруса, попробовали поднять ее на «Берлие». Получилось! Так путем переливания, монтажа-демонтажа, превратили десять транспортеров в топливозаправщики, которые при нужде можно было легко трансформировать в обратном порядке. Правда, заливать их под пробку было нельзя, только на две трети во избежание сильной перегрузки. Все равно, ста тонн топлива, которые они могли за раз поднять, трофейным машинам хватить должно надолго. Три оставшиеся «француза» были зарезервированы мной под перевозку на марше захваченных в одной из панских усадеб сельскохозяйственных тракторов Катерпиллар-60, тех самых, что в «эталонном» мире были у нас превращены в «Сталинцев». Три бульдозера и десять цистерн в нашей тыловой жизни много полезнее, нежели одиннадцать несуразных танков.