— Сутки? Ну да, до Гродно как раз дневной переход, а если у майора связи нет и он за подмогой только сейчас гонца послал… На сутки нам уступают участок фронта, замечательно! К гонцу кого-то постоянно приставь, чтоб завалил в случае чего. По совести говоря, на Годуны и мост мы и так выйдем, а командир роты наверняка предупрежден. Знаешь что, а давай-ка мы этого молодца прямо сейчас крепко поспрашиваем, только чтоб не орал. Какие силы на участке, заминированы ли мосты, где пушки стоят? Давай, действуй!
— Н¬, не можна, почнуть шукати, — резонно возразило мое «польское отражение». — Як ми пояснимо, що в¬н наказ передав, а нас не проводив? Я його так, по-доброму позапитую.
— Ну, ладно, позапитуй пока идем, — усмехнулся я в повязку. — Подъем! Хорош время зря терять!
Через час с небольшим, в начале девятого, мы без помех и лишних вопросов переправились на другой берег. Поручик, командир роты пограничников уступил нам свой участок фронта, но предупредил, что будет стоять у нас в тылу и если батальон побежит… А завтра, как бы между прочим, но со скрытой угрозой сказал он, сюда прибудет взвод жандармерии, которая у поляков что-то вроде контрразведки и военной полиции в одном лице, проверит нас и решит, годимся ли мы в польскую армию или нет. А я то уж губы раскатал, что к утру мы смоемся, а вместо «польского батальона» на правом берегу будут две роты десанта из дивизиона бронепоездов! К тому же, рота КОПовцев ушла, а вот взвод полевых 75-миллиметровых французских пушек 1895 года, выставленных на прямую наводку для огня вдоль моста, остался. Всего у противника здесь дивизион в две батареи по четыре орудия, но остальные держат под прицелом железную дорогу и мост в Салатье. Наш участок обороны начинается в двухстах пятидесяти метрах от железки и тянется вдоль болота на север на добрых полтора километра. На правом фланге у нас сосед, батальон КОП, усиленный взводом кавалерии, который мы уже видели, пушками, о которых знаем, саперной командой, о которой догадывались, да ротой добровольцев-осадников, представления о ней мы никакого не имеем. А левый наш фланг открыт, поскольку дальше там бездорожные леса, за ним мы должны только наблюдать, выслав дозоры. У КОПовцев такая же петрушка, но их позиции тянутся на два с половиной километра вдоль болота, а потом и озера, перехватывая ЖД и мост в шестистах метрах южнее. Дальше вдоль берега у них тоже только дозоры. Там лес по обоим берегам до самого Глушнева, которое лежит в пяти с половиной километрах южнее. Именно туда направил свои стопы Судоплатов, но на глушь деревни с говорящим названием понадеялся зря. Там переправу тоже сторожит рота КОП из второго батальона бригады «Гродно», снятой с литовской границы и брошенной на восток. Вообще, КОПовцы держат фронт от самых Друскеник, куда отошли с литовской границы оказавшиеся западнее удара КМГ Потапова части бригады «Вильно», до Озер, а дальше уж стоит армия. Все это я почерпнул и из собственных наблюдений, и из сведений, что выболтал сопровождавший нас посыльный. Прав был Давидович, когда воспротивился «потрошению». Вряд ли бы мы узнали от него больше, а риск погореть вырос бы неимоверно.
Осматривая польские позиции, я злорадно отметил, что авиация наша отработала на пять с плюсом. Подвела поляков пограничная привычка. Не оборону они здесь устроили, а засаду. Сыграл с ними злую шутку и ледник, в стародавние времена пропахавший эту озерную долину и отложивший по обоим берегам насыпи высотой, местами, до семи-девяти метров. Эти валы отлично защищали от настильного огня с фронта. Когда же сверху посыпались бомбы, укрытий у КОПовцев не оказалось. В итоге отвел поручик с собой в тыл едва полсотни человек. Полная же рота насчитывает вдвое больше. Теперь уж мы в мешанине воронок и поломанных сосен оборудовали как следует свои позиции. Как следует — это в расчете на круговую оборону. У нас, якобы, опыт, не придерешься. Причем из девяти моих взводов в первой линии только три, одна рота, третья, в резерве, сторожит «контролеров» в тылу. Да и вторую с левого фланга, того, что дальше от поляков, я уже наметил послать в обход и устроить «доброму поручику», если все пойдет плохо, молот и наковальню.
Пока же дела идут хорошо. Связавшись по радио с майором Михеевым, я отменил первоначальный план и скоординировал совместные действия. Теперь бронедивизион должен был атаковать взвод конников в лесу севернее станции Лихачи, продвинув туда легкий бронепоезд и выслав роту пехоты с танками. Этим мы отрезали кавалерии иной путь отхода, кроме как через мост у хутора Годуны, то бишь через наши позиции. Ну, а здесь уж мы их на узком мосту встретим от всей нашей горячей души. Начинать следовало перед закатом. Под это дело я приказал командиру первой роты Мишкевичу выделить по отделению на каждый артиллерийский расчет. Чтоб когда начнется бой и этих под шумок зачистить.