— Эк вас жизнь-то приложила, — с искренним сочувствием встретил я временно принявшего командование Панкратова.
— Да, не повезло, — вздохнул Слава. — Если б не японцы, вообще бы нам хана. Дрались и резались как черти за десятерых. Что ты хочешь, лучшие бойцы всей японской армии. Из наших только мои спецы им под стать, а остальных многовато покрошило. И машины пришлось назад отправить с тяжелыми, чтоб шлях перейти. Уж потом санитарный обоз захватили.
— Раз везение, два везение, помилуйте, надобно и умение, — наставительно поднял я палец вверх. — Так сам генералиссимус Суворов говорил! А умение в том и заключается, что даже если твой план плох, то лучше все же следовать ему, а не метаться из стороны в сторону. Будет вам наука впредь. Везет, как мне, тем, кто упорно цели поставленной добивается, а не ищет наобум, где прошмыгнуть. Машина моя цела?
— Ну, есть пара дыр… — смутился старлей.
— С амбарные ворота размером, поди? Одна во всю правую сторону, другая во всю левую?
— Да ладно, выдадут тебе новую машину по должности! — разозлился Панкратов.
— Да, какой-нибудь «ГАЗик». Этот «Тур», между прочим, мой, личный, честно заработанный! И вы у меня теперь в долгу, выраженном в конкретном рублевом эквиваленте! Потому, как похерили мой лимузин не ради дела, а из амбиций и глупости собственной!
— Знал бы, что ты так вцепишься из-за своей колымаги, другой дорогой пошел бы! — еще пуще стал ругаться старлей.
— Ну и катись колбасой! Никто не держит! — подлил я масла в огонь.
— Ты, верно, забыл, какой у нас приказ и полномочия? Ты обязан нам всяческое содействие оказывать! — совсем разъярился Панкратов.
— Э, нет, брат, статус-кво изменился. Полномочия ваши актуальность потеряли, потому, как приказ ваш я уже выполнил! Так что — свободен! — самодовольно заявил я чекисту, с удовольствием заметив, как тот изумился.
— Да ну?!!
— Вот тебе и ну! Так что это ты мне должен сейчас всяческое содействие, выражающееся конкретно в вашей коротковолновой радиостанции для доклада в центр, оказать!
— Что, и Рыдз-Смиглы у тебя здесь? — пропустив мимо ушей мои слова, спросил Слава.
— Маршал Польши не здесь, но там, где мы знаем и, заметь, по сю сторону линии Керзона. Осталось только доложить, да десантный корпус ему на голову сбросить!
— Точно знаешь? Откуда сведения?!
— Разведчики к утру вернутся — буду знать точнее некуда! А сведения откуда — так я тебе и рассказал!
— Погоди, так у тебя ничего нет! Даже точных разведданных! К тому же, правительство Польши приказано захватить и заставить подписать капитуляцию!
— Ага, вот десантники и захватят и заставят.
— А если мимо?! Если твой источник, какой бы он ни был, ошибается? Колись давай, откуда у тебя сведения! Давай уж вместе работать, чтоб под самый конец еще дров не наломать! А то меряемся здесь, у кого… полномочий и прав больше!
— За свой источник я спокоен как никогда, потому, что ключевые сведения я уже подтвердил. А работать мы вместе будем только на моих условиях и никак иначе. Ведь был уже грех, когда вы вдруг самодеятельностью решили заняться? Как вам доверять и рассчитывать на вас? Или вы идете под мое начало и до конца операции без малейшего писка выполняете все мои приказы, или идете лесом, такое у меня к тебе слово.
— Сперва скажи что знаешь и откуда. Может ты меня на пушку берешь?
— Хорошо, скажу, — легко, на этот раз согласился я, но тут же выставил условие. — После того, как ты скажешь, что вам известно! Новости из центра есть?
— Да какие новости, — махнул рукой Слава. — Дальняя авиаразведка ничего не нашла пока. Но линии НКИД пришло сообщение, что в Финляндию действительно прибыли английские гидросамолеты. Они даже не скрывались, прямо на виду у всех в Хельсинкской бухте базу себе устроили.
— И все?
— Все! — поджал губы чекист.
— Ну, тогда слушай меня и кусай локти, что со мной не пошел. Полдня назад мы захватили генерала бригады Млот-Фиалковского, командующего Августовской группировкой, — тут Слава аж присвистнул от услышанного, — который рванул в Друскеники со всей родней как только узнал, что Рыдз-Смиглы с приспешниками, в свою очередь, переправили свои семьи через литовскую границу у Кадыша.
— А сами? — насторожился Слава.
— А сами со времени отъезда из Варшавы и по сю пору отдали Млот-Фиалковскому всего два приказа. Первый — стоять насмерть! А вот второй… Второй — перебросить с аэродрома Каролино весь авиабензин и пожарные помпы в лес восточнее Немново. Это на том берегу ниже по течению. Бензина — полсотни тонн. Так как обозы, особенно все механическое, наши самолеты бомбят и расстреливают, возили крестьяне местные по одной бочке, накидав сверху сена. Их наши летчики не трогали. И вот последнюю ходку они сделали сегодня! Склад мы уж потихоньку разведали без лишнего шума. Охрана — полицейские. И сегодня же вечером над нами англичанин пролетел! Смекаешь?