Была у меня и еще одна, главная забота, требовавшая моего непосредственного руководства. На второй день после подписания капитуляции к Святску перебросили два батальона войск НКВД, сменивших моих добровольцев и во дворце и на реке у Немново. Еще через три дня, с подходом основных сил 5-го танкового корпуса, началась операция по разбору завала из «Сандерлендов» на Немане, руководить которой Потапов поручил мне, придав химиков и саперов. Прислал четыре летучки со своими специалистами и Смушкевич. Дегазация, потом разведка, которая показала, что источником отравы является как раз тот самолет, что перевернулся, а в прочих, загруженных химией и взрывчаткой, устройств самоликвидации нет. Напротив, груз был упакован весьма аккуратно. Тротил отдельно, детонаторы, шнуры, машинки — отдельно. Бочки с ОВ укутаны в мягкие тряпки и надежно закреплены. Однако, на такой кульбит, который совершил ближайший к взорвавшемуся «Сандерленд», упаковка явно не рассчитывалась. Стала понятна и стрельба, вдруг начавшаяся внутри машин. Среди пассажиров оказались фанатики, не желавшие сдаваться любой ценой, а экипажи, увидев, что те готовят самоподрыв, попытались этому помешать.
В первую очередь, работая в химзащите, вскрыли днище «перевертыша» и, подведя установленный на пароме кран, разгрузили его. Лишь только после этого пробы воздуха, до того стабильно выдававшие наличие ОВ, пусть и в небольшой концентрации, очистились. Видно, кое-какие из тех бочек, что не лопнули полностью, все-таки «травили» понемногу. Избавившись от пакости, взялись за колонну самолетов, начав с хвоста, там, где машины меньше пострадали от взрыва. Смушкевич просил действовать аккуратно, чтобы возможно большее количество летающих лодок можно было восстановить. И это была не единственная трудность. Лес, через который по правому берегу пришлось прокладывать дорогу. Крутые берега, где опять пришлось строить спуски. По каждому «Сандерленду», с учетом его груза, решение приходилось принимать отдельно. Так, к примеру, последний, затонувший на самой середине, оказался набит денежными мешками и его, зацепив лебедкой, сперва вытянули мордой на берег и лишь потом стали разгружать. Как я и подозревал, и рубли, и марки, оказались фальшивками, но очень, очень высокого качества, как определил специально прибывший к нам эксперт Госбанка. И было их много. Комбат чекистов рвал и метал, угрожая залезть в задницу каждому, если хоть один из этих мешков порвется. Глядя на него я проглотил язык. А ведь хотел ляпнуть, чтобы мы немецкие-то фальшивки под шумок в ход пустили. Не стал. Пришьют намерение спровоцировать войну с Гитлером как нечего делать. С другими самолетами было по-разному. Но в любом случае мы старались их сперва освободить от груза. Всего на 18-ти «Сандерлендах» его оказалось более ста тонн, из которых добрых сорок составляла отрава, доли взрывчатки, оружия, боеприпасов и фальшивок оказались примерно равными, тонн по двадцать. Тут уж каждому свое. Мне, конечно, оружие. Одних «Хай Пауэр» отправил в Центр, как и приказал маршал Ворошилов, 720 штук, упакованных по 40 в 18 ящиков. Любопытно, что пистолетов и револьверов всех видов в посылке было едва ли не больше, чем винтовок и пулеметов. Впрочем, если посчитать к винтовкам еще и три сотни пистолетов-пулеметов «Томпсон» под патрон 11,43, укомплектованных, кроме четырех коробчатых, еще и 50-зарядными барабанными магазинами каждый, то перевес все-таки оставался на их стороне. Один ящик, пять автоматов, я зажал, приказав оснастить эффективными глушителями и совместимыми с ними прицельными приспособлениями. Как в воду глядел, будто знал, что очень скоро они мне понадобятся.