— Скажи, Семен Петрович, как есть. Спор у нас с товарищем Траяновым зашел, — подошел со своим соперником Гинзбург. — АБТУ считает, что десант в Т-126 в четыре человека недостаточен, чтоб выбить противника с позиций. А там где достаточен, где артиллерия хорошо отработала, там вовсе не нужен, потому как простая пехота своими ногами до траншей врага добежать может. Спустили нам заказ на бронированные транспортеры. Товарищ Траянов вот, считает, что надо шасси СУ-5 брать, оно дешевле. А я говорю — Т-126!
— Лучше, конечно, и тех и других и как можно больше! — улыбнулся я в ответ. — Но всю пехоту шести танковых корпусов вам все равно под броню не спрятать, казна не резиновая. Значит, надо на качество упирать, на ту машину, у которой броня толще. Чтоб, пусть не полки и дивизии, но хоть танкодесантные батальоны бригад имели защиту не хуже, чем у линейных машин. И вообще! Разговоры вести — язык уже стер. Давайте лучше споем!
Петь песни выпимши — это моя слабость. Тем более, что Бойко уже начал, заведя под гармонь свою любимую «По полю танки грохтали». Слова знали все, поэтому подпевали дружно. «Броня крепка» тоже прошла на ура, но после нее захотелось чего-нибудь душевного и без трагедий, поэтому я завел новую для этого мира «Давай закурим», подправив слегка слова.
— Наши же в Белоруссии воевали и в танкистах? — спросил директор ЗИЛа Рожков.
— А ты сам давай, попробуй с «Белоруссией» песню сложи, тогда и придирайся! — отшил я его, самым натуральным образом закуривая трубку. — И вообще, либо подпевай давай, либо помалкивай.
Концерт пошел дальше пока без меня. Песен на Руси хороших много, все и за неделю не перепеть. Вклинился я потом только один раз, изобразив «Давно мы дома не были», благо там в словах почти ничего менять не пришлось. А закончилось все чаем и «Будьте здоровы, живите богато», ибо понедельник и всем завтра либо на службу, либо на работу.
Было бы удивительно, если бы новые, для меня, конечно, старые, песни не пошли в народ. Уже через месяц я услышал их по радио, в передаче по заявкам слушателей. Но главный эффект выплыл только 7-го ноября, когда по Красной площади действительно, впервые, прошли сводные полки Белорусского и Украинского фронтов.
Эпизод 4
Два дня после приезда я позволял себе отсыпаться чуть ли не до обеда. Тридцатого, понятно, после встречи, устроенной друзьями. А на следующий день, после того, как Полине тоже полночи «давал отчет» за прошедшие три месяца. Супруга с утра на работу убежала бодрая, как никогда, мне аж завидно стало. Эх, годы, без малого десять лет я уж здесь. А с теми, что «там» прожил, пятый десяток мне вовсю тикает. Да, этак скоро буду по-стариковски на лавочке на солнышке кости греть. За два дня и сделал-то полезного, что купил овса в колхозе, да сена, забив им сеновал. Подумав, я решил Вяхра с собой на север не брать. Зима, насколько я помню, должна быть холодная, а ездить мне на нем там некуда. Вернее, ни к чему. Мне машина служебная по должности положена. Везти коня в Ленинград, опять таки, целое приключение. Опять целый вагон занимать? Так здесь не с ВОСОшниками, а с гражданскими это решать придется. Вяхр же и Полину и Петьку, которого тридцатого, за день до школы, отпустили из пионерлагеря домой, признал. Сорванец даже коня купаться увел без спросу. И не просто увел, а уехал на нем верхом, хоть и без седла, а до реки-то рукой подать. Раз такой самостоятельный — вот пусть и берет под свою руку, пока меня не будет дома.