— Пожалуй, начнем, — негромко сказал он удивительно мягким, молодым голосом, не вяжущимся с его внешностью.
— Моряки опаздывают, — возразил Киров, подождем.
— Подождем, — согласился Сталин.
Пауза длилась уже минут десять. Награждаемые молчали, а партийцы сначала тихо, а потом уже громче стали шушукаться, порою посмеиваясь, рассматривая нас.
— Может, не будем тянуть волынку? — предложил, оглядываясь в поисках поддержки, Ворошилов. — Семеро одного не ждут! Тем более, что товарищ Кожанов действительно один. Получит свою звезду позже, ничего страшного.
— Не любишь ты, товарищ Ворошилов, моряков. Все простить им не можешь, что из под твоей руки вышли. А товарища Кожанова — в особенности, — упрекнул наркома обороны Киров. Ворошилов хотел было ответить, но в этот момент двери с противоположной стороны от партийцев распахнулись и в зал буквально ввалились Кожанов с Кузнецовым. Оправившись, строевым шагом протопали до нашей шеренги и Иван Кузьмич, ни к кому конкретно не обращаясь, просто в сторону высшего начальства, попросил разрешения встать в строй и, не дожидаясь ответа, занял место на левом фланге. Нарком ВМФ же, позади нас, просто быстро прошмыгнул к зрителям.
— Раз все в сборе, приступим, — сказал Калинин и принялся, одну за другой зачитывать грамоты и вручать их вместе с орденом Ленина и медалью «Золотая звезда». Кроме знакомых мне по этой жизни, лишь одна фамилия привлекла мое внимание. Старший лейтенант Борис Феоктистович Сафонов, командир звена 15-го ИАП, сбил в одном бою сразу пять бомбардировщиков, причем последний — тараном на уже подбитом и горящем «ишаке».
После того, как последняя награда была вручена, зрители нам похлопали и на этом все завершилось. Ни выпивки, ни банкета, ни речей, ни журналистов. Даже стало немного обидно. Ради чего тогда мы собрались здесь? Могли бы прямо в частях вручить! В отличие от меня, иные новоиспеченные Герои никакой уязвленности не чувствовали и с удовольствием, разойдясь, принимали поздравления. Я, разумеется, сразу подошел к Кожанову, поздоровался и ехидно спросил:
— С каких это пор за вояжи в Японию стали так награждать?
— До Токио я, видишь ли, не добрался, ни прямо, ни в обход. Самолет развернули прямо в воздухе и я, в компании с японским морским атташе оказался сперва в Мурманске, а потом и на борту «Фрунзе». Так что зря ерничаешь, наградили, как верно в грамоте написано, за умелое командование экспедиционной эскадрой Северного флота.
— Да кого ты слушаешь, товарищ Любимов! — встрял Ворошилов, жавший руки всем своим, армейцам, по очереди и добравшийся до меня. — Он два месяца по всей Атлантике от английского флота бегал. В Красной Армии, между прочим, за бегство от противника, пусть и вероятного, не награждают, а совсем наоборот!
— Ты, давай, товарищ маршал, не нападай, — вступился за своего нарком ВМФ Кузнецов. — Бегать, как ты говоришь, тоже надо уметь. Умудрись тут, чтобы тебя даже не обнаружили, когда у англичан эскадренная скорость под тридцать узлов, а у «Невского» двадцать три с половиной! Товарищ Кожанов одним линкором, четырьмя авианосцами и дюжиной эсминцев, считай, флот английский связал и задачу выполнил, выманив их эскадру с Балтики. Конечно, засуетишься тут, если русские стали суда на предмет контрабанды в Польшу досматривать! И это не считая того, что охота за эскадрой товарища Кожанова англичанам в утопленный авианосец обошлась и шесть поврежденных крейсеров, два из которых — тяжелые, а немцам в два карманных линкора!
— Повезло вам просто, что до драки дело не дошло, — не уступил Ворошилов. — А то получилось бы, как у Трибуца на Балтике!
Этот аргумент наркома обороны оказался убойный и Кузнецов осадил назад.
— Подумаешь, два эсминца упустили. Но ведь другие два не ушли? — попытался отвести он упрек, — Откуда нам опытных флотоводцев взять? В Гражданскую эскадры в бой в морях не водили! Зато товарищ Кожанов себя с лучшей стороны показал! Он и поедет на Балтику порядок наводить.