— А так! Война же кончилась, легкие зимние прогулки начались! НКО готовит приказ о демобилизации! А поскольку я именно мобилизованный — имею полное право!
— Хорош дурить! — разозлился командующий Балтфлотом. — Из НКВД сбежал, из армии бежишь, думаешь, долго на твои забастовки сквозь пальцы смотреть будут? Единственная твоя опора и защита — авторитет! И ты его с каждым таким глупым шагом только теряешь! Показываешь себя человеком ненадежным! И никакие твои героические подвиги тут не играют! Подумаешь, командовал батальоном в рейде! С этим и капитан справиться мог! Понимаешь, что выходками своими не только себя, но и тех, кто рядом, на дно тянешь?! Дядька твой, хитрозадый Исидор, давно ли потихоньку в сторону отвалил? Не слышно и не видно, несмотря на твои ордена! А почему? То-то и оно! Так что ни о какой отставке речи быть не может! Отступать нам нельзя! Дерись там, где ты есть! Что ты можешь сделать, чтоб беды не вышло?!
— Да ничего я не могу сделать. Я вообще здесь не авторитет для вояк. А установки на парад, чувствую, не их изобретение. Сами-то они, может быть, серьезно к делу отнеслись. Из НКО, кажется, под впечатлением войны с Польшей, повеяло.
— Раз такие ветры дуют из Москвы, то туда тебе и надо ехать, — заключил Кожанов.
— Почему мне?
— Потому, дорогой Семен Петрович, что я-то свою задачу выполню, мне подставляться смысла нет. То, что у вас там на сухопутье случится, меня не касается. А вот ты погоришь. К тому же, с кем мне говорить? С Кузнецовым? Так я и так с ним чуть ли не каждый день по ВЧ общаюсь. Толку? Нарком ВМФ выполняет приказ. Говорить надо с тем, кто приказы отдает.
— Но тогда и нарком обороны тоже выполняет приказ? Или ты думаешь, что Ворошилов мог так на Кузнецова повлиять? — выдвинул я свой резон.
— Верно мыслишь. Действовать по команде — тут нам ничего не светит. А вот в обход, через Партию, может получиться. Товарищ Киров все, что с Ленинградом связано, очень близко к сердцу принимает, — стал подталкивать меня в нужном направлении Кожанов.
— Ты хочешь, чтобы я прямо на Кирова вышел? В обход всего НКО? Да меня же потом за нарушение субординации заклюют!
— Страшно? — усмехнулся Иван Кузьмич. — Настаивать не буду. Твой выбор. Или против всех встать, или вероятный разгром. Вариант «в кусты» даже не рассматриваю. Если решишься, то план десанта в Хельсинки у меня детально разработан. Начнешь — поддержу.
Эпизод 7
До конца недели я работал, не покладая рук. Начальник АБТУ Павлов, которому я доложил о состоянии матчасти в ЛВО, в пополнении техникой, инструментом и людьми рембатов, ремрот и переброске в ЛВО, минимум, двух армейских автотракторных рембаз отказал под предлогом первоочередной задачи — очистить ДМЗ в Польше. Помощи из центра можно было ждать, в лучшем случае, через месяц-полтора, а корпуса из Латвии и Эстонии надо выводить уже сейчас! Ну и ладно, своими силами, значит будем делать то, что в наших силах. Отправил в Ригу и Таллин два эшелона с запасными частями, пусть комбриги силами экипажей машины восстанавливают. С тракторами и, особенно, автотранспортом, все было гораздо сложнее, ибо запчастей на такую прорву убитых машин попросту нет. А если б и были, то с одним водителем на машину быстро не отремонтируешь. Сделал заявку в АБТУ, задницу свою бумажкой прикрыл, дело с концом. Если все будет плохо, то нагорит Павлову, а не мне. Впрочем, надеялся я на лучшее, запланировав на выходные поездку в Москву. Дежурствами по округу, как человек новый, да еще и «недовоенный», я не был обременен. Служба с понедельника по пятницу, выходные свободны. Так чего ж, сев вечером в поезд, не доехать к утру субботы до столицы? Надо же семью повидать, прошлые выходные и так пропустил. Ну, а в воскресенье в ночь — обратно. Ничего в моей поездке предосудительного и подозрительного, со стороны сослуживцев, нет. Разве что то, что богато жить не запретишь.
Сказано — сделано. Однако, утром 16 сентября я очутился вовсе не в Нагатино, а на пороге квартиры «Дома на набережной», где жил Киров. Охрана меня пропустила к двери без вопросов, а вот трезвонить пришлось долго, пока по ту сторону не послышались шаги.
— Семен Петрович, ты знаешь, который час? Начало девятого, суббота, — сонный, босой, в галифе и нательной рубахе, Первый секретарь ВКП(б) был явно не в духе. — Ты же в Ленинграде должен быть?
— Спишь, товарищ Киров? А мне вот не спится. Настолько, что из Ленинграда в Москву приехал спросить тебя, как коммуниста, как товарищ товарища. Скажи мне, какого ляда вы с финнами зимой собрались воевать, будто лета нет? — налетел я на Первого секретаря с ходу.