Точно так же споро продвигалось бронирование тракторов-путепрокладчиков, и не импровизированное, а вполне себе серийное, из сортов брони толщиной 15–38 миллиметров, предназначенной изначально для артустановок ВМФ и кораблей. Сложности были с более высокотехнологичными механизмами, такими, как бульдозерные отвалы с гидроприводом, навешиваемые на танки. Кировский завод, единственный в регионе и крупнейший в стране производитель подобных механизмов, мог выпускать их десятками, но отнюдь не сотнями и не тысячами, как нам бы того хотелось. В итоге, в лучшем случае, мы могли дать от одного до трёх устройств на танковый батальон, что было, конечно же лучше, чем ничего, но сильно меньше, чем надо. Зато с эрзац-мостоукладчиками дело шло как надо. 132 Т-28, бывшие прежде в танковой бригаде 19-го СК туда больше не вернулись. На заводе имени Ворошилова им всем заменили подвеску на торсионную от КВ, поменяли гусеницы и ведущие колёса, дополнительно экранировали борта в районе ходовой части и приварили спереди и сзади стойки, на которых в походном положении лежали мосты, поставляемые судостроителями. Мостоукладчик лишился способности вести огонь вперёд и назад в секторе 30–15 градусов, но в прочем оставался полноценным танком. Что касается самого моста, то его сделали колейным трёхсекционным из двух концевых частей по 4 метра и основной в восемь метров. В походном положении центральная часть лежала над башней на стойках, сединённых направляющими на высоте, обеспечивающей посадку и высадку экипажа. Концевые части, оборудованные в местах сочленений съёмными дополнительными опорами, свободно свисали спереди и сзади. В таком положении огонь можно было вести только в сторону флангов, да и на местности мехводу надо было быть очень осторожным, чтобы не перевернуть машину с поднятым наверх тяжеленным грузом. Зато для установки не требовалось никаких мехнизмов, кроме обычного фрикционного тормоза. Выбрав место, мехвод освобождал стопоры передних стоек и они просаживались так, что концы моста врезались перед танком в грунт. После этого машина подавалась вперёд, давя на колеи и стаскивая с себя всю мостовую конструкцию. Для страховки на конечном этапе, мост удерживался тросом, намотанным на тормозной барабан на корме машины. Таким образом Т-28 мог установить 16-метровый мост на препятствие, перекрыв, например, 14-метровую речку, или устроив пологий 12-метровый съезд с финского контрэскарпа без выхода наружу экипажа. Правда, чтобы снять его с любой стороны требовалось уже две машины, одна из которых на тросе затаскивала всю конструкцию на другую. Мостоукладчики распределили по шесть в каждый из участвующих в операции СК, а тяжёлые танковые бригады прорыва получили по паре машин каждая.
Во всей этой суете мне приходилось больше заниматься не техникой, а людьми. Ведь эти срочные армейские заказы ломали плановый производственный процесс, не давали выпускать освоенную серийную продукцию, чем, зачастую, лишали рабочих части заработка. Как начальник ИТС Ленфронта, вдобавок неформальный лидер «рабочей оппозиции», я разъезжал по заводам, на митингах призывая людей пожертвовать личным ради страны, приводя в пример Минина, убеждал, что не устранив финскую опасность, каждый ленинградец подвергает себя риску нападения империалистических держав со стороны близкой северной границы. Судя по отчётам областного комитета партии, которые высылались ЧВС Северного направления Жданову и ЧВС Ленфронта Мазепову, моя разъяснительная деятельность была успешной, поскольку недовольных складывающейся ситуацией было мизерное количество и они избегали демонстрировать своё недовольство открыто.
Зато поддержка действий правительства СССР в отношении Финляндии, которое после отклонения ультиматума заявило, что согласиться на него пока ещё не поздно, после чего свело дипломатические контакты к минимуму, была на высоком уровне. НКИД, казалось вовсе не интересовался «финским вопросом», передоверив его полностью НКО. СССР не отвечал на ноты протеста в связи с полётами наших разведчиков над сопредельной территорией, формируя, без особой секретности, фактически демонстративно, три фронта, обосновывая это тем, что на той стороне границы частичная мобилизация была проведена ещё весной, когда на нас напала и Польша, а сейчас, осенью, и вовсе поставлены под ружьё все, кто может его в руках удержать. Причём, страна Суоми открыла двери всевозможным добровольцам, в основном шведам, которые открыто формировали свой отдельный корпус. Равно как и вооружалась, закупая в счёт предоставленных США и странами Антанты кредитов, артиллерию, танки и боевые самолёты. Терять нам было уже нечего, отношения с «атлантистами» были испорчены ещё в начале Польской войны, Штаты даже объявили нам тогда «моральное эмбарго», что ещё больше сблизило нас с японцами. А Германия демонстрировала нейтралитет, занятая собственными крупными проблемами.