Финские отряды в полосе обеспечения, самым тяжёлым вооружением которых были 87-мм лёгкие пушки образца 1895 года, были вынуждены бросать подготовленные ими рубежи засад и, либо отступать, либо по лесам же выдвигаться навстречу нашим передовым частям и вступать в бой на равных. Впрочем, весьма условно. Численное и техническое превосходство было на стороне РККА, да и артиллерия, благодаря «штурманам» в передовых отрядах, отслеживавшим пройденный путь и направление, всегда эффективно поддерживала огнём, открывая его в минимальные сроки. На направлении главного удара, где вместо челябинских бульдозеров дороги торили «Маркс», «Энгельс» и «Ленин», сразу проламывая просеки шестиметровой ширины с интервалом в 3–5 километров друг от друга, идя, при этом, со скоростью 10–15 километров в час, пехоте противника и вовсе было лихо. Либо бежать, либо русские обгонят, выйдут к реке и отрежут от своих.
Уже вечером первого, короткого ноябрьского дня войны, 57-й стрелковый корпус вышел на реку Тайпаленйоки на фронте 10 километров на всём протяжении от истока до устья. Он располагал не только собственной танковой бригадой на Т-126, но, в качестве усиления, полком СТТ и бригадой прорыва, насчитывавшей полторы сотни КВ и КВ-2, из которых пятая часть, по одной машине на взвод, была оснащена катковыми тралами, в дополнение к которым имелись четыре танка-бульдозера и столько же мостоукладчиков Т-28. В полной темноте началась подготовка к форсированию на участке левофланговой 82-й дивизии, напротив деревни Васкела, у самого южного края полуострова, образованного образованном озером и рекой. Судя по данным разведки, главные позиции противника располагались южнее, у основания выступа. Здесь, на плоском, простреливаемом перекрёстным огнём насквозь с наших позиций мысу, он обороняться посчитал для себя не выгодным и этим следовало воспользоваться. Танки-бульдозеры стали обрушать эскарпированный берег с нашей стороны, устраивая съезды к воде, а по противоположному принялись работать две роты КВ, всаживая в обрыв 107-мм фугасы один за другим. В ответ по нашим машинам весьма точно стала работать 152-мм береговая батарея.
Пришлось нажаловаться ночным бомбардировщикам. «Сержантские» полки на У-2, в которых служили выпускники лётных училищ «первой ступени», составляли на конец 1939 года не менее половины всех ВВС КА. В них, после первого года учёбы и усвоения «азов», будущие «полноценные» истребители, бомбардировщики, штурмовики, приобретали боевой опыт, учились бомбить и ориентироваться, осматривались в строевых частях, привыкали к дисциплине на земле и в воздухе, и лишь потом, после достижения должного числа часов налёта, направлялись в специализированные военные учебные заведения, после окончания которых могли претендовать на командирское звание. И не стоило этих «птенцов» недооценивать. У-2 последних моделей получили изменённое шасси и усиленный фюзеляж, благодаря чему могли подвешивать под него одну бомбу в 500 килограмм. Либо любой ассортимент в пределах этого веса под крылья. Увы, именно обретённая способность поднимать тяжёлые бомбы в данном случае сыграла с «ночниками» злую шутку. Вражеская батарея где-то в районе мыса Ярисевяниеми, предупреждённая о подходе наших самолётов, обнаруженных над главной линией финской обороны благодаря шуму моторов, работавших на полную мощность, прекратила стрельбу и затаилась. 500-ки и 250-килограммовки бросать с малой высоты было нельзя — небезопасно для самих бомбардировщиков. А с большой, да ещё в темноте, обнаружить огневые позиции береговой артиллерии было не просто сложно, а невозможно. В общем, отбомбились наобум, не принеся никакого ущерба. Но выиграли полчаса тишины.
Воспользовавшись этим, командир 82-й, полковник Федюнинский, на КП которого находился и я из опасения за судьбу супертяжеловесов, за потерю которых спросили бы, в том числе и с меня, приказал начать форсирование. Первой в реку вошла моторизованная рота разведбата дивизии на плавающих БТР, которые, стремительно проскочив открытое пространство до воды, один за другим бодро скатились по съездам и взводными колоннами пошли к противоположному берегу. Увы, как в поговорке, гладко было на бумаге… Попав на стремнину, машины, двигавшиеся на воде за счёт перематывания гусениц, не могли справиться с течением и их, нарушив строй, стало кучей относить на восток, туда, где эскарп был цел и выйти на сушу они не могли. Мехводы выруливали кто во что горазд, в результате рота в полном беспорядке приткнулась к берегу на протяжении целого километра и в пятистах метрах от края намеченного фронта форсирования.