Очень скоро сначала первая, а потом и вторая линия финской обороны, в которой мы потом насчитали пять ДОТ, два из которых были полноценными капонирами на четыре 50-калиберных морских пушки Канэ, стрелявшие 4,9-килограммовыми бронебойными болванками. Другие пушки этой же системы, шестнадцать штук, установленные во двориках, за тыловыми стенами пулемётных ДОТов и ДЗОТов, за искусственными каменными стенками, могли вести огонь в тыл и в сторону флангов в широком секторе. Деревозеляных, усиленных камнем огневых точек, также оборудованных фланговыми амбразурами, на 2,5-километровом фронте мы насчитали более тридцати, правда станковыми «Максимами» были вооружены не все, а примерно половина. В остальных обосновались расчёты с ручниками. Танковый кулак 57-го корпуса потерял при прорыве 28 машин, из них два КВ-1, семь Т-126 и три БТРа — безвозвратно.
Прорвав первую оборонительную полосу, Федюнинский стал развивать успех на север, через и в обход урочища Риискан в направлении Волоссула и Карнайоки и с восходом солнца упёрся в тыловые укреплённые узлы на подступах к этим населённым пунктам. Речи о том, чтобы и здесь бросить с ходу на штурм измотанные за сутки войска, конечно, уже не шло. 82-я дивизия остановилась и стала окапываться. Вторая дивизия 57-го корпуса, 36-я, тоже переправившись на плацдарм, стала наступать на северо-восток, зачищая северный берег Тайпаленйоки с помощью приданного ей полка СТТ РГК. Противник, которому эта атака пришлась во фланг, не стал цепляться за полуокружённый узел обороны и быстро отступил через Тайпале на север, на тыловой рубеж у Кюля.
Следующие два дня 8-я армия подтягивала артиллерию, тылы, перейдя в новое наступление, на этот раз по всем правилам, в 9.00 24 ноября. Артиллерия РГК, в том числе восемнадцать 305-мм гаубиц образца 15 года, две 305– и две 343-мм «царь-пушки», открыли огонь на разрушение ещё 23-го, значительно проредив «бугорки», а в ходе часовой артподготовки, завершившейся залпом РС, работали уже все калибры. Позиции финнов были буквально перепаханы. На этот раз, пойдя в атаку, штурмовые части почти совсем не понесли потерь. Как говорится, при плотности в 200 стволов на километр фронта о сопротивлении противника не докладывают…
Следующую цепочку укреплённых узлов по линии берег Суванто северне Хапарайнен — озеро Пухяярви — межозёрные дефиле — остров Коневец, 57-й корпус взломал ещё через двое суток, 26-го числа. Здесь, если не считать береговых укреплений на Суванто и на Ладоге, уже совсем не попадались ДОТы, да и сами защитники, раз за разом битые или брошенные под танки из тыла, были уже «не те». Отмечались случаи, когда после короткого «беспокоящего» артналёта, или пристрелочных выстрелов крупных калибров, враг отступал, не дожидаясь атаки.
Этот подготовленный рубеж на пути 8-й армии к Кексгольму был последним. 57-й корпус, выйдя на оперативный простор, если так можно назвать карельские леса и болота, сделал оборону остальных УРов финнской укреплённой линии бессмысленной, хотя 7-я армия на западе, да и 8-я своим левым флангом только-только на неё вышли. Закрыть же брешь финнам было нечем, поскольку Армия Перешейка, оставив в УРах войска прикрытия предполья, пограничников, шюцкоровцев, бросилась, совершая форсированные ночные марши, на запад, отбивать собственную столицу, не владея которой не могла получать никакого снабжения. 28-го числа, заняв Кексгольм и выдвинув на Сердобольское направление заслон от сил противника, изначально развёрнутых против Карельского фронта Мерецкова, 8-я армия повернула на запад, наступая своим правым флангом на Выборг. Атакуемые с тыла и фланга узлы долговременной обороны, получавшие от своего командования только приказ «Держаться!», но не имевшие ни достаточного полевого заполнения, ни артподдержки, конечно, выполнить его не могли. Не могли они и отойти, поскольку, помимо приказов, не имели вообще никакой информации об обстановке на фронте. Зачастую появление советских танков в тылу какого-нибудь укреплённого узла было совершенно внезапным.