К 14-му декабря, когда экспериментальная часть была готова выдвинуться на фронт, наши войска уже взяли Выборг и полностью очистили Карперешеек от остатков финских войск, взяв короткую передышку для нового наступления навстречу Танковой армии. С этим следовало поторопиться, так как в любой момент могли ударить морозы, залив мог замёрзнуть и тогда снабжение морем 1-й ТА прервалось бы до тех пор, пока не намёрз бы достаточно прочный лёд, который мог выдержать прохождение автоколонн. Марш экспериментального батальона к фронту своим ходом превратился в сущее мучение из-за разнотипности машин. Особенно задерживали еле ползущие «Уралмаш-3», в конце концов взятые собратьями из Харькова на буксир. Несмотря на это, колонна двигалась лишь ненамного обгоняя тракторные обозы, везущие к фронту боеприпасы, топливо и продовольствие. Лишь 20-го числа, перед самым началом нового наступления, батальон усилил ТБр 19-го корпуса 7-й армии, сильно поредевшую у Хотиннена. А 21-го Рокоссовский нанёс свой удар.
К этому времени положение финнов уже было катастрофическим. 1-я ТА, обороняясь на востоке, на севере заняла всё побережье Ботнического залива, соединившись в Оулу с Мерецковым, шедшим от Костомукши. Там, на севере Карелии, помимо «тракторного наступления», РККА применила моторизованные лыжные полки и дивизии, переформированные из личного состава кавдивизий дальневосточных армий, переброшенного на фронт авиацией без коней и тяжёлого вооружения. Получив вместо четвероногого транспорта лыжи, мотонарты, оленьи упряжки и лыжные установки для пришедших только что с завода грабинских Ф-24, бывшие кавдивизии полностью сохранили свою эскадронную организацию и могли продолжительное время действовать абсолютно автономно, не боясь оторваться от тылов или попасть в окружение. По подвижности они также превосходили лыжников противника, так как пыхтеть, прокладывая по целине лыжню, не приходилось, этот труд брали на себя мотонарты. К тому же, имея на вооружении не только пулемёты, но и тяжёлые 120-мм миномёты и лёгкие дивизионные пушки, моторизованные лыжные дивизии получили подавляющее огневое превосходство над подвижными частями противника. Дополнительным бонусом для МЛД стали новейшие 6,5-мм автоматы АК-39, ручные пулемёты-карабины РПК-39, получившие шнековые магазины на 100 патронов вместо прежних дисковых, и снайперские винтовки СК-39, обязанные своим рождением японским «арисакам» с оптикой, которые, кстати, широко применялись нашими частями, прошедшими Маньчжурию и в Польше, и здесь, в Финляндии. Благодаря длинному стволу и малому калибру, трофейные винтовки не давали при выстреле вспышки, способствуя маскировке снайперской позиции. По этому же принципу Шпагин в Туле, «допилил» конструкцию АК, снабдив его, кроме оптического прицела, стволом пулемётной длины, оптимальной для патрона 6,5х39, но с более тонкими стенками. А что касается лесной войны, то конников-дальневосточников, потомков уссурийских казаков, ещё в царские времена упрекали в том, что они являются больше охотниками, нежели кавалеристами и при столкновении с врагом хватаются за винтовку, а не за шашку. Тайга для них была привычным, понятным миром, вовсе не труднопроходимым препятствием.
Пока 250-тонные бронетрактора давили, прокалывая Финляндию насквозь параллельными дорогами на которых тут же устраивались опорные пункты, связанные системой артогня, организовывалось патрулирование лыжников, а на наиболее опасных местах — полноценная траншейная оборона, МЛД вырывались далеко вперёд, обходя рубежи обороны и боевые части, захватывая в тылу противника узлы коммуникаций и базы снабжения. В этих условиях финским войскам, и без того немногочисленным, было не до противодействия наступлению, они бросались отбивать свои склады и защищать тылы. А советские бывшие кавалеристы, спалив вражеские запасы вместе с постройками и не приняв боя, уже шли дальше, устраивая для наиболее настырных засады.