Ну, слава Богу, можно горло промочить, пока стенографистки фиксируют «бурные и продолжительные аплодисменты».
— Итак, товарищи, в неизбежности коммунизма ни у кого сомнений нет, — улыбнулся я, дождавшись, пока самые настырные не отбили себе ладони. — Но подходя к нему как к науке следует применять научные методы. В первую очередь — подвергать сомнению. В том числе Маркса и Энгельса, — опять поднялся ропот, но на этот раз пожиже и стих сам собой ещё до того, как я сказал следующие слова. — Ведь мы с вами не хотим описывать явления в атомной физике словами «как все вещи вышли из Одного…»? Надо, отталкиваясь от фундамента, двигаться вверх, возводя прекрасный храм науки о коммунизме, а не ползать по земле, превратив этот фундамент в догму! Только анализ, преумножение знаний, приведёт нас к конечной победе, а не бестолковое и бездумное заучивание цитат классиков! Именно для этого наш советский народ освободил партийные органы от хозяйственной деятельности, предоставив им возможность развивать теорию марксизма. Но что же мы видим? С момента принятия конституции 1936 года прошло более трёх лет, а воз и ныне там. Ну, раз освобождённые для теории большевики не чешутся, значит товарищ Любимов будет писать детские сказки и нечего ему за это пенять! Поправлять — пожалуйста! Критика вещь необходимая. Но ставить в вину сам факт, что за дело взялся — неправильно. Поскольку, давая вам, товарищи, объект для критики, я тем самым побуждаю вас к действию! Каков наш большевистский принцип? Не согласен — критикуй! Критикуешь — предлагай! Предлагаешь — делай! Делаешь — отвечай! И ни как иначе! Я вам, черти, в болоте протухнуть не дам! Не нравится по-моему? Делайте по-своему и отвечайте за это! А я сейчас за себя отвечу, поскольку мы переходим к разбору той самой детской сказки…
Я снова сделал паузу, чтобы попить, но на этот раз зал ждал моих слов в гробовой тишине.
— Товарищ Сталин не задавал мне такого вопроса, но, наверное, всех в этом зале интересует, далеко ли нам до коммунизма? Чтобы ответить на него, надо вновь обратиться к историческим примерам. Спроси я вас о революциях, вы мне их, без сомнения назовёте. Но какая из них важнейшая? Какая революция проложила дорогу к коммунизму? Октябрьская? Нет! Промышленная! Да, именно изобретение машин, переход от ручного труда к механизированному, как абсолютно верно в своих трудах отмечали Маркс и Энгельс, повлёк в человеческом обществе социальные изменения, переход к капитализму и коммунизму. Но не было ли в человеческой истории революции, сопоставимой по своему значению и последствиям с промышленной? Да, такая революция была! Поскольку это было очень давно, много тысячелетий назад, сейчас о ней никто не вспоминает, продолжая, тем не менее, пользоваться её плодами. Эту революцию я называю революцией нового каменного века, революцией неолитической. Что же тогда произошло? Тогда произошёл переход от охоты и собирательства сначала к животноводству, а впоследствии и к сельскому хозяйству. Человек научился приручать и одомашнивать животных, культивировать растения, подобно тому, как относительно недавно человек научился строить и использовать машины. А теперь давайте вспомним, что Российскую империю и даже Советский Союз в двадцатых годах ещё называли аграрной страной. Промышленная революция в СССР — это индустриализация, произошедшая, и всё ещё идущая, прямо у нас на глазах! Представляете себе историческую дистанцию, отделяющую человеческое стадо, ради забавы не убившее, а оставившее при себе даже не телёнка, а волчонка, который вырос и стал помогать в охоте, и Российскую империю царя Николая второго? Вот такая же историческая дистанция отделяет нас от коммунизма. Так что можете смело плюнуть в рожу тому, кто скажет, что коммунизм наступит через двадцать лет! Это просто очень недалёкий человек, совершенно не отдающий себе отчёта в масштабе задачи.
Я снова прервался. Зал молчал, затаив дыхание.
— Как же, спросите вы, товарищ Любимов пишет в своей сказке, что уже в конце двадцатого века люди будут жить при коммунизме! Он очень недалёкий человек, совершенно не отдающий себе отчёта в масштабе задачи? Отчасти это верно! Ведь первобытный кроманьонец, попади он, к примеру, в царский священный синод, не смог бы осознать, куда его занесло! Тем не менее, уже сейчас мы можем наметить стратегические направления, которые нам следует избрать, чтобы прийти к коммунизму. Для этого нам надо быть наблюдательными и придерживаться правила исторических аналогий. К примеру, в первобытном обществе власть принадлежала вождю, старейшине рода, доминирующему самцу или, что тоже бывало, доминирующей самке. На закате аграрной эпохи повсеместно преобладали всевозможные монархии, царства, королевства, империи. Вывод — власть принципиально не поменялась, многократно, при этом, развившись. На смену тумакам, которые отвешивал вождь, пришли государственный чиновничий аппарат и законы. С началом промышленной революции мы наблюдаем переход от монархий к демократической форме правления. Какой бы ни был социальный строй, капитализм или социализм, господствует представительская демократия. Которая, предполагаю я, и впредь будет господствовать, углубляя свою форму. И первым этапом углублённой демократии станет демократия прямая, когда каждый член общества непосредственно и прямо участвует в управлении этим обществом, не избирая никаких представителей ни на какие съезды. И это будет не просто народная демократия, какую мы имеем уже сейчас, это будет всенародная демократия! Всего лишь первый этап, маленький шажок на пути к коммунизму. Можно сказать — младенчество коммунизма.