Я остановился перед тем, как закончить свою речь, давая слушателям переварить мною сказанное.
— Вижу, товарищи, утомил я вас своей болтовнёй, да и регламент летит к чёрту. Я заканчиваю своё выступление. Осталось сказать о том, что мы должны делать уже сейчас, чтобы прийти к коммунизму, чтобы не вымереть подобно неандертальцам. Как я уже отметил, необходимо развивать коммуникационные и информационные технологии, вычислительные машины. Благодаря им мы придём к техническому коммунизму, который необходим как тренировка перед переходом к коммунизму идеальному. Но самое главное — любите настоящей любовью и живите по совести!
Эх, товарищ Сталин, обманул я тебя, конспект наш раз в десять меньше той отсебятины, что я здесь наговорил! Что поделать, само из меня попёрло… Даже я не ожидал. Зал нерешительно молчит уже вторую секунду. Бам! В президиуме упал стул и я услышал за спиной грохот сапог по столу и по сцене. Киров, подскочив, развернул меня боком к залу и, широко раскинув в стороны руки, завопил:
— Дай, брат, тебя обнять!!! Я знал! Я знал!!! — зал, как по команде, стал аплодировать и у меня от сердца отлегло.
Чего он там знал, я так и не понял, так как Сергей Миронович одними объятиями свои эмоции выразить не смог и на глазах у всех полез со мной целоваться. Я, конечно, понимаю, что дурного не подумают и никто не упрекнёт, но с мужиком… Хорошо, что Генеральный секретарь росточком не вышел и дотянуться до меня мог только в прыжке. Я стал рефлекторно отстраняться, он напирал и тут мне в голову пришла спасительная мысль. Наплевав на равновесие я завалился спиной на пол и затих.
— Врача! Врача!!! — заорал, вскакивая с моей тушки, старый большевик.
Шум, гам, пять минут суеты и вот, меня уже на носилках, выносят, спасая от растерзания. Задачу не расколоть СССР на большевиков-марксистов и «любимовцев», я вроде бы выполнил. Ведь все всегда готовы бороться против всего плохого за всё хорошее. Не говоря о привлекательности для всех, и тех, и других, лозунга «Любить по-настоящему и жить по совести!».
(в эпизоде использованы «5 законов глупости» Карло Чиппола)
Эпизод 8
Товарищ Любимов не оправился после ранения. Переутомился в Германии. Да ещё и на съезде выступил, израсходовав последние силы. Ну куда ж его засунуть, как не в санаторий на Валдай? Причём, в конце марта. Обернулись быстро, воспользовавшись моей симуляцией. Берегите силы, товарищ генерал-полковник! Вам нельзя вставать, товарищ генерал-полковник! Выпейте витамины, товарищ генерал-полковник! Ага, от которых спишь, как медведь в берлоге. Оглянуться не успел, как сперва в поезд, а потом и в медицинский фургон, смонтированный, что характерно, на тягаче ЗИЛ-5Т, засунули. Привезли, сдали с рук на руки местному медперсоналу, и укатили. Красота! Март, распутица, дорог нет, почты нет, газет нет. Плевать, мне ведь всё равно всего этого нельзя, мне покой нужен! Телефона тоже нет, или его хорошо прячут, но есть телеграф. Санаторий-то ЦК-овский. Отбил сообщение Поле где нахожусь и что со мной порядок. Получил ответ, что дома тоже благополучно. Спокойствия это мне не прибавило. Живого голоса не слышал, а телеграммы вообще кто угодно мог посылать. Пришлось обменяться ещё парой сообщений с «метками», только после этого я стал принимать мир таким, каков он есть. С учётом регионального климата, застрял я на отдыхе в санатории до майских, если не дольше. Ходи по дорожкам, гуляй себе, дыши свежим воздухом. Хочешь спортом заняться? Пожалуйста! Но без перегрузок. Красавиц, вроде Ани, здесь для меня не завели, так что и смысла перетруждаться нет. Скучно? Можно почитать, библиотека имеется.
Со сроками я почти угадал. Вернуться в Москву получилось только второго мая. Подозреваю, что меня специально продержали в глуши, чтоб на «Дне солидарности трудящихся» не светился. То, что речь моя на съезде не пропала втуне, я понял уже выходя из здания Ленинградского вокзала. Вывешенный на Первомай огромный плакат на здании вокзала Казанского гласил: «Жить по совести, жить в любви со своим супругом — ОБЯЗАННОСТЬ каждого коммуниста перед будущими поколениями!». Ни больше, ни меньше. Сдвинув на затылок совершенно неподходящую к 18-градусной плюсовой температуре шапку ушанку, я застыл, размышляя на тему «что ж я наделал?». Ладно, это далеко не худший вариант из всех возможных, которые могли бы произойти.