Гитлер гений. Не будь он таковым, он не почуял бы те выигрышные политические и оперативные ходы, которые мы сами, на свою голову, ему подсказали. Не применил бы их, переосмыслив и перенеся на свою почву.
Атмосфера в северных европейских водах накалялась уже давно. С самого начала советско-польской войны. Русская экспедиционная эскадра именно из Мурманска вышла в Атлантику на страх морским перевозчикам, вызвав в их среде панику. С началом войны между Антантой и Германией из финского, а потом советского Петсамо-Печенги, шли в немецкие порты, прячась в норвежских территориальных водах, транспорты с никелем. Зимой к нему прибавлялась отгружавшаяся из Нарвика шведская железная руда.
В конце февраля месяца 1940 года произошёл инцидент с захватом английскими эсминцами в территориальных водах Норвегии, на виду не только кораблей норвежских ВМС, но и в зоне обстрела береговых батарей, германского парохода «Роберт Борнхофен», имевшего на борту шесть с половиной тысяч тонн коксующегося угля, уже оплаченного Советским Союзом. НКИД СССР заявил Британии протест и потребовал вернуть груз законному владельцу, поскольку он следовал не в блокированную Антантой Германию, а совсем наоборот, из Гамбурга в Мурманск. МИД Германии, в свою очередь, заявил протест правительству Норвегии, усомнившись в её строгом нейтралитете. Англичане же, взявшие приз и доставившие его на свою территорию, потянув время, всё-таки отпустили судно в сопровождении двух эсминцев в Мурманск, посадив на него свою команду. Увы, в порт назначения пароход не пришёл, будучи потопленным по пути, как официально было заявлено, немецкой подлодкой. Германия же заявила о своей полной непричастности. Да, мы имели все основания подозревать, что «Борнхофена» разгрузили, вывели в море и пустили ко дну, но доказать, разумеется, ничего не могли.
Возможно, именно поэтому, предполагая, что у нас вырос на них большой зуб, а также под впечатлением от прошлогоднего круиза генерал-адмирала Кожанова, Ройял Неви направил 5-го апреля на север эскадру в составе линейного крейсера «Худ», авианосца «Арк Ройял», двух тяжёлых крейсеров «Дорсетшир» и «Эксетер», трёх лёгких крейсеров в сопровождении эсминцев. Её целью, как вскоре стало всем очевидно, была не война с немцами, а «наблюдение» за Мурманском и стоящей там русской авианосной эскадрой. Повторять прошлогодние ошибки британцы не собирались. Одновременно с этой эскадрой из английских баз вышли лёгкие силы, крейсера, эсминцы и минзаги, которым была поставлена задача минирования норвежских территориальных вод.
У немцев же были свои проблемы. Визит советской закупочной комиссии, залезшей в самые потаённые уголки, не оставлял никаких сомнений, что русские знают о несчастных немцах всё! По рехсминистерствам поползли нехорошие слухи, дошедшие, через третьи руки, и до советской разведки. Ведь ко всем, как оказалось, известным русским секретам, одновременно имели доступ только сам фюрер и его ближайшее окружение в лице фактического секретаря Мартина Бормана и начальника Имперской канцелярии Генриха Ламмерса! Приходилось считаться с вероятностью, что и военные планы рейха для русских тайной за семью замками не являются. Со всей остротой встал вопрос, как славянские унтерменши этим знанием распорядятся. Да, в пакте о ненападении был соответствующий пункт за номером 2, гласивший: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу». Но разве ж тут уследишь?
План операции «Везерюбунг», уже утверждённый фюрером, рассчитанный на внезапность, моментально потерял свою актуальность. Но с Норвегией надо было что-то решать! Генералу Фалькенхорсту и адмиралу Редеру, в хозяйстве которого русские не показали какой-либо особой информированности, были даны беспрецедентные полномочия составить новый план операции и провести её, не ставя в известность в деталях руководство Рейха!
Операция «Везерюбунг», ради конспирации, сохранила прежнее название и началась 9 апреля, но в усечённом до плана «Везерюбунг-зюйд» виде. Как и в «эталонном мире» немцы, задействовав три пехотные дивизии, воздушные и морские десанты, в кратчайшие сроки оккупировали страну, развернув на её территории аэродромы, с которых люфтваффе могли дотянуться до Норвегии. Но, как известно, дьявол кроется в мелочах. Пример Польши стоял у Гитлера перед глазами. Если в её западной части, в Генерал-губернаторстве, то и дело, происходили диверсии и нападения бандитов, то на коммунистическом востоке в первой половине 40-го года было, на удивление, тихо. Наверное потому, что первым делом на этих территориях было организовано, в том числе и силами РККА, бесплатное медицинское обслуживание всего населения, бесплатное семиклассное образование с изучением, со второго класса, русского языка, все прочие социальные блага, соответствующие социальным стандартам СССР. Да, Советский Союз вкладывал, вроде бы, себе в убыток деньги в приобретённые территории. Немцы же все соки оттуда выкачивали. Да и как иначе было поступать с поляками, унтерменшами, нанёсшими германцам столько обид после Версаля? Но Дания — совершенно другое дело! Хоть между датчанами и немцами не утихал спор из-за Шлезвига, но это всё-таки арийский, германский народ! Два дня политическая картина в Дании была неопределённой. Но к концу этого срока король объявил о вступление в военный союз с Рейхом, мобилизации и о войне со странами Антанты. Что же произошло? Почему датчане пошли на сотрудничество, как показало время, активное и добровольное, с фашистами? Секрет этот продержался недолго. Им, в первую очередь буржуазии, было обещаны после победы свобода торговли и равноправие с «хозяевами» во французских и английских колониях. Гитлер в 40-м году демонстративно не собирался, подобно его предшественнику, императору Вильгельму, сражаться за новые заморские колонии для Германии, с него было довольно того, что англичане и французы несли бы все издержки по их содержанию, а Рейх (а за компанию — датчане) снимал бы с этих территорий сливки. В ответ на заявление датских властей фюрер 3-го Рейха разразился одной из своих зажигательных речей, заявив, что Германия положит конец британскому произволу и никогда не допустит повторения «копенгагирования», произошедшего в наполеоновскую эпоху.