В Норвегии первый шаг Гитлера на север вызвал вполне оправданную тревогу, но в 40-м году это была бедная страна, которая даже при очевидной угрозе вторжения не могла позволить себе объявить полную мобилизацию. Поэтому была объявлена частичная, а на всю катушку действовать потомки викингов решили только в случае реального нападения. Впрочем, вооружись они до зубов, вряд ли это им помогло бы. Слишком велика была разница между Норвегией и любой из сторон европейской войны. Понятно, почему норвежцы изо всех сил старались придерживаться политики строгого нейтралитета и ни с кем не ссориться. Между тем, это был народ-мореход, живший морскими перевозками, и торговый флот маленькой и бедной скандинавской страны был, для её экономики, поистине колоссальным. Англичане, ещё в самом начале войны приложили все усилия, чтобы контрактами привязать судовладельцев к себе и весьма в этом преуспели, оприходовав порядка двух третей всего торгового тоннажа. Вместе с тем, Великобритания оказывала нешуточное дипломатическое давление на власти Норвегии с целью запечатать «коридор» территориальных вод этой страны, не дававший великой морской державе установить полную блокаду державы сухопутной. Однако, предъявленный ультиматум со списком «контрабандных товаров», который можно было бы и не составлять, ограничившись одним словом «все», правительство маленькой, но гордой страны отклонило, сохранив баланс. Да, у норвежцев не было с немцами такого сотрудничества в бизнесе, как с британцами, но и жёстких противоречий, как с британцами же, тоже не было. Честный нейтралитет. И бесполезный, поскольку, если тебя решили сожрать, то важно лишь есть ли у тебя силы отбиться. Таких сил у Норвегии не было.
Наверное поэтому её правительство впало в полный ступор, когда Антанта, сама готовившая операцию против Норвегии и встревоженная продвижением немцев в Данию, форсировала свои действия и предприняла 14 апреля высадки десантов в Ставангере, Бергене, Тронхейме, а на следующий день, 15-го, в Нарвике. Как бы не реагировало правительство, но береговая оборона, настропалённая вероятностью вторжения немцев, встретила Ройял Неви огнём. Тот, в свою очередь, один из двух сильнейших флотов мира, в своих действиях полагался исключительно на силу, а не на внезапность. Могли ли британские линкоры, продвигаясь по узким фьордам, избежать попаданий с пистолетных по меркам морского боя дистанций? Могли ли попадания норвежских 210-миллиметровых снарядов нанести значительный ущерб стальным исполинам? И то, и другое было с самого начала маловероятно. Когда в мае, после отдыха в санатории, на меня свалились все эти новости сразу, создалось впечатление, что английские адмиралы знали на что шли. И шли на это целенаправленно. «Родни», расположение артиллерии ГК которого хорошо подходило вот для таких штурмов узостей, тремя залпами прямой наводкой из своих шестнадцатидюймовок за две минуты практически снёс форт Кварвен на подступах к Бергену, также легко расправился с прочими «укреплениями», фактически — открытыми позициями, с пушками за невысокими барбетами, но не успокоился на этом, развалив, для острастки, своими снарядами часть городских построек ставшего беззащитным города вместе с находившемся в них гражданским населением. После этого высадка десанта прошла практически без сопротивления. Корабли норвежского флота, которым не повезло оказаться на пути англичан, также были безжалостно утоплены.