Сорок минут спустя, около полудня, 24 «Штуки» с эрзац-авианосцев, несущие по одной 250-килограммовой фугаске, которым и лететь было дальше, и скорость имевшие поменьше, достигли точки боя и, после доразведки, обнаружили англичан в семнадцати милях на норд-весте, во все лопатки удирающих этим же курсом. Очевидно, предполагалось, что с линкорами разберутся «церштёреры», поэтому пилоты лаптёжников атаковали крейсера. Иначе, как прямым однозначным приказом, трудно объяснить то, что они начисто проигнорировали гораздо более крупные и менее маневренные линкоры. С ходу распределив цели, по одному звену на каждый из семи лёгких крейсеров, сам командующий налётом со своей тройкой остался на высоте на добивание. Ещё выше барражировала восьмёрка «церштёреров» прикрытия. В результате первого удара треть всех бомб, шесть штук, пришлись прямыми попаданиями, остальные, в подавляющем своём большинстве, легли близкими разрывами, тоже нанеся те или иные повреждения. Из семи целей один крейсер, шедший параллельным курсом на левом крамболе «Уорспайта», получив бомбу в румпельное отделение, стал описывать циркуляцию и буквально напоролся на таран линкора, отправившись сразу после этого на дно. Командир ударной авиагруппы в это время пикировал со своими ведомыми на единственный, оставшийся не помеченным немцами, английский лёгкий крейсер. Два попадания из трёх! Немцы в этом налёте тоже сполна заплатили за свою удачу, на родные палубы не вернулись пять лаптёжников, два из которых рухнули прямо на виду английской эскадры. Но и британцы из-за «Уорспайта», который сам едва остался на плаву, не могли теперь развить эскадренный ход свыше 9 узлов. Из шести уцелевших крейсеров тяжёлые повреждения получили два. «Эмеральд» чудом не взлетел на воздух из-за попадания в установку главного калибра и последующего пожара в зарядном погребе. Его собрат «Энтерпрайз» поплатился за растяпистость немецких бракоделов, выпускавших взрыватели для бомб. 250-килограммовая фугаска проломила 25-миллиметровую бронепалубу и с большой задержкой разорвалась в главном котельном отделении, превратив ходока в едва ковыляющего инвалида.
Через полтора часа явилась вторая волна «церштёреров» с лайнеров-авианосцев. На этот раз, за банальным отсутствием противника в воздухе, эскортом и защитой собственных авианосцев пренебрегли, нагрузив все до единого самолёты бомбами. Адмирал Форбс и десяти миль не успел отползти в сторону Скапа, не помышляя уже ни о каком перехвате Лютьенса, как на него посыпались «гостинцы» и тяжелее, и качественнее, чем ранее. «Церштёреры» не «Штуки», воздушных тормозов на них не стояло, поэтому и бросали пилоты свои машины в пике с большой высоты, набирая в нём огромную для этого времени 600-километровую скорость. Избавляться от нагрузки тоже приходилось много раньше, чтобы успеть с выводом. Это снижало точность, но способствовало безопасности от зенитного огня. Сколько бронебойных 500-килограммовок ударило в цель, прежде чем оба линкора и половина их эскорта отправились на дно, а оставшиеся на плаву превратились в потерявшие боеспособность развалины, точно не мог сказать никто. Немцы, конечно, считали, что каждый из них Вильгельм Телль, англичане, которым посчастливилось пережить эту катастрофу, говорили о десятках бомбовых попаданий.
Адмирал Форбс тоже пережил налёт и успел, прежде чем преставиться, приказать дать СОС, чтобы хоть спасти людей, пока немецкие субмарины не добили ставшую лёгкой добычу. Ближайшим к месту катастрофы отрядом Ройял Неви к этому моменту были как раз авианосцы «Глориес» и «Фьюриес» с эскортом в дюжину эсминцев, так и не успевших соединиться с главными силами. Командующий отрядом отнюдь не был ни дураком, ни трусом. Он вполне отдавал себе отчёт в степени грозящей опасности, но, сопоставив произошедшее, оценив время и события, решил, что сможет успеть. К тому же немцы, положившись на разведку за счёт перелетевших в южную Норвегию Хе-111, обмишулились с пренебрежением к ПВО и были обнаружены авиадозором англичан как раз в тот момент, когда «церштёреры» заходили в атаку на главные силы Хоум Флита.