Спешка и суета привели к тому, что немцы стали поднимать полутонные фугаски из погребов и снимать с самолётов торпеды одновременно. В результате и те и другие оказались на тележках в коридоре, мешая проезду боеготовых самолётов и подъёму их на палубу. И именно в этот момент, по закону подлости, взлетевшие разведчики доложили об обнаружении главных сил англичан.
На юге «Ринаун» и «Рипалс» шли курсом на север, а на западе 1-я эскадра тяжёлых крейсеров Флота Метрополии, под флагом адмирала Каннингхэма на всех парах летела на восток. Вокруг и между ними наблюдатели насчитали дюжину эскадренных миноносцев. До обоих крейсерских отрядов было примерно двадцать пять миль. Английские же пятнадцатидюймовки, с которыми Кригсмарине имел возможность познакомиться на береговых батареях Эль-Ферроля, били на пятнадцать.
Элементарный подсчёт показывал, что иди Маршалл со своим отрядом тем же курсом и с той же 30-узловой скоростью на зюйд-вест, уже через десять минут вокруг его кораблей стали бы падать английские снаряды. А выбрать другой курс, не пожертвовав авиационной поддержкой, он попросту не мог. Потому, что «церштёреры» с торпедами могли взлетать только против ветра и, желательно, на полном ходу авианосца. Сесть налегке по ветру было можно, а вот взлететь с полной нагрузкой — нет.
Немецкий командующий, умевший рисковать, но при этом не зарываться, получив с «Цеппелина» доклад, что сию минуту поднять в воздух ни единого самолёта невозможно, приказал отворачивать и лечь на курс на норд-ост. Началась погоня. «Цвиллинги»-разведчики, которым была поставлена задача держаться в воздухе как можно дольше, не упуская из виду линейные крейсера, могли наблюдать за её ходом с высоты, держа одновременно в поле зрения и свои силы, и отряды противника.
Преследователи постепенно сближались, сходясь в кильватер удиравшим немцам, но Каннингхэм со своими тяжёлыми крейсерами типа «Каунти» шёл быстрее и даже понемногу нагонял Маршалла на «Гнейзенау», старички же, «Ринаун» и «Рипалс», отставали. Самые упорные немецкие лётчики, крутившиеся в небе, отключив один из моторов, вернулись на палубы в десять — начале одиннадцатого пополудни, показав рекордную для Ме-109Z продолжительность полёта с 1000-литровым ПТБ свыше четырёх с половиной часов. К этому времени тяжёлые крейсера англичан, имевшие отличную мореходность, развивавшие полную «паспортную» скорость, сократили дистанцию на четыре мили, а вот два «R» отстали на девять.
Погоня, без особых перемен продолжалась до полудня. Британские эсминцы за это время успели выйти на фланги немцев и даже немного забежать вперёд, по-прежнему держась за пределами дальности эффективного артиллерийского огня. Каннингхэм, перестроив свою эскадру в строй фронта, уже мог, на пределе, дотянуться своими восьмидюймовками до шедших в таком же строю, прикрывая «Цеппелин», артиллерийских кораблей немцев. Но огня ни та, ни другая сторона огня не открывала — слишком далеко. Даже «Шарнхорст» и «Гнейзенау», 28-сантиметровые пушки которых могли закидывать снаряды на 22 мили, имея лишь три орудия в залпе одной башни по корме, предпочитали экономить боеприпасы.
Командир 1-й эскадры тяжёлых крейсеров Флота метрополии отнюдь не пёр на рожон, стремясь любыми путями дотянуться до авианосца. Ему было достаточно оказывать давление на немецкий отряд, не давая ему простора развернуться без боя и поднять в воздух авиацию.
Рассчёт строился на другом, ибо был у британцев припрятан туз в рукаве. Даже не так. Они считали, что у них есть джокер. В начале первого англичане зашли с козырей — на северо-западе в небе показались горизонтальные чёрточки. Это были две эскадрильи торпедоносцев «Свордфиш», эскадрилья пикировщиков из девяти «Скуа» и трёх «Рок», под прикрытием дюжины «Си-Гладиаторов». Авиагруппа авианосца «Арк-Ройял» в полном составе сорока восьми единиц.