Напротив, немцы, разобрав цели индивидуально, стреляя на дальность, которую для 28-сантиметровых пушек можно было скорее отнести к средней, нежели к большой, добились успеха. «Шарнхорст» уже третьим залпом добился попадания в левофланговый «Йорк», устроив на носу британца пожар, выведший из строя обе носовые башни главного калибра. Снаряды «Гнейзенау» также ложились в опасной близости от шедшего в центре «Девоншира».
В глупости Каннингхэма тоже нельзя было обвинить, поскольку он тут же приказал повернуть «всем вдруг» на зюйд-ост, чтобы разойтись с немцами на контркурсах. Да, так он терял выгодное наветренное положение, не дающее немцам поднять авиацию, но ведь оставались ещё «Ринаун» и «Рипалс»!
Адмирал Маршалл, увидевший манёвр противника и почувствовавший вкус победы, тут же стал разворачивать свои линкоры «вдруг» влево, на параллельный англичанам курс, что на время сбило пристрелку. Причём оказалось, что немецкие «Шарнхорст» и «Гнейзенау» повернули, не смотря на свои размеры, на 180 градусов почти за тоже самое время, что и «Каунти» проивника всего на 120.
«Цеппелин» с «Блюхером» и «Хиппером», по приказу немецкого командующего, легли на курс норд-вест. Теперь уже перед британскими линейными крейсерами встал выбор, что принять в качестве приоритетной цели.
Впрочем, сомнения вскоре разрешились. Каннингхэм, чья 1-я эскадра тяжёлых крейсеров оказалась на параллельном курсе впереди немцев, задумал «Crossing the T», охватить голову немецкой колонны, склоняясь к востоку. Такой манёвр способствовал сосредоточению огня и сокращал дистанцию боя, что было выгодно англичанам, поскольку их противник, как оказалось, неплохо стрелял, а броня английских «Каунти» была чисто символической. Надо было сокращать дистанцию, чтобы сделать свою стрельбу более действенной, чтобы немцы не могли расстрелять тяжёлые крейсера безнаказанно.
Решено — сделано. Но всякий замысел в ходе своей реализации натыкается на какие-либо препятствия. На этот раз ими оказались 330-килограммовые немецкие снаряды. Вновь довольно быстро пристрелявшись, комендоры Кригсмарине с линейного крейсера «Гнейзенау» влепили один такой в машинное отделение «Девоншира», отчего крейсер снизил ход и выкатился из строя вправо. Старший артиллерист «Шарнхорста», наплевав на ставший практически беззубым «Йорк» с единственной уцелевшей башней главного калибра, сосредоточил огонь на шедшем впереди него «Бервике», чередуя пяти- и четырёхорудийные залпы. Вскоре, в течение одной минуты, в крейсер один за другим попали два снаряда. Первый — в носовую надстройку, вывел из строя систему управления огнём. Второй — в котельное отделение. За короткий срок у Каннингхэма образовалось сразу три «калеки» ценой всего четырёх попаданий в «Гнейзенау», не приведших к какому-либо явному снижению его боеспособности.
Разумеется, в таких условиях не только «Ринаун» с «Рипалсом», наплевав на авианосец, бросились на выручку избиваемым тяжёлым крейсерам, но и эсминцы получили приказ атаковать неприятеля. Причём приказ приняла на свой счёт и северная группа из трёх пар ЭМ, очертя голову бросившись в атаку на «Цеппелин» и сопровождающие его крейсера «Блюхер» и «Хиппер». В итоге им, а также мужественно вышедшему вперёд «Йорку», прикрывшему дымзавесой повреждённых товарищей, удалось спасти «Девоншир» и «Бервик» от утопления.
Из дюжины эсминцев, в условиях хорошей видимости, на дистанцию торпедного залпа удалось выйти лишь половине. Но из-за неблагоприятных для стрельбы острых курсовых углов немцев, они добились лишь единственного попадания в «Блюхер» (имя, явно несчастливое в немецком флоте), который некстати подвела котлотурбинная установка на высоких параметрах пара.
Случись это часом раньше — всё могло обернуться совершенно по другому, но сейчас сражение распалось на две части. На юго-востоке адмирал Каннингхэм «поймал медведя» в виде немецких линейных крейсеров «Гнейзенау» и «Шарнхорст». А на север уходили «Цеппелин» и «Хиппер». «Блюхер» едва ковылял, но сохранив полностью свою артиллерию, не прекращал вести точный огонь по окружавшим его инвалидам-эсминцам. Впрочем, с этим делом, пока хватало дальности, ему интенсивно помогал систершип.
Адмирал Маршалл, после манёвра уклонения от торпед, оставил разбираться с добиванием повреждённых миноносцев среднему 150-миллметровому калибру своих линейных крейсеров, вновь сосредоточив огонь ГК на до сих пор неохваченных вниманием «Норфолке» и «Саффолке». Между тем, дистанция боя сократилась и огонь англичан стал более действенным. Стреляя без помех во время отражения немцами торпедной атаки, им удалось вогнать во флагманский «Гнейзенау» ещё шесть восьмидюймовых снарядов, один из которых снёс главный КДП. Маршалл, чтобы ввести в действие кормовой пост центральной наводки, отвернул ещё больше на восток. К этому манёвру его побудили и «Ринаун» с «Рипалсом», показавшиеся на западе ввиду немецких линейных крейсеров.