Адмирал Маршалл с единственным оставшимся на плаву немецким линейным крейсером был спасён.
Эпизод 11
Ночь, опустившая свой покров на омывавшие Англию моря, снизила накал противостояния Кригсмарине и Ройял Неви, но не прекратила войну совсем. По всей Северной Атлантике между Европой и Америкой поднялась паника. Рейдеры с авианосцем прорвались на коммуникации и их нечем и некому остановить! Конвои меняли курс, распускались, возвращались в Галифакс и в Средиземное море.
Адмирал Маршалл, устроивший весь этот переполох, вёл свой поредевший отряд, огибая Исландию с юго-запада, в Датский пролив. За полчаса до полуночи он понёс ещё одну потерю — английская субмарина добила брошенный позади «Блюхер». Его команду, спасавшуюся в шлюпках и на плотиках, подобрал грузопассажирский теплопароход «Васильев», названный так в честь первого капитана ледокола «Ермак», шедший в Глазго за «переселенцами», пожелавшими стать гражданами СССР. Его страховали от всяких случайностей «полудизельные» эсминцы 38-го проекта «Звонкий» и «Зоркий». Последний, выбранный, видимо, из-за своего имени, был оборудован экспериментальным радиолокатором, который как раз проверяли на функциональность в долгом походе. Днём он приглядывал издали, находясь вне пределов оптической видимости, за отрядом, который возглавлял английский линейный крейсер «Худ» и стал свидетелем окончания боя между враждующими флотами. Ночью он же и навёл «Васильева» на точку, в которой был потоплен калека «Блюхер», благодаря чему наши моряки опередили спешащий туда же английский вспомогательный крейсер. Разумеется, после того, как из воды подняли почти тысячу немцев, ни о каком рейсе в Глазго речи уже не шло. Конвой вернулся в Мурманск.
Теперь в отвлекающем отряде адмирала Маршалла осталась ровно половина из вышедших в поход артиллерийских кораблей, на которых, к тому же, либо был выбит весь ГК, либо остались лишь сущие крохи снарядов к нему. Не лучше дело обстояло и с боекомплектом малокалиберной МЗА, сжигавшей его с невероятной скоростью. Добавлялись к этому и проблемы с отработавшими целый день на предельных режимах машинами, недостатком топлива, наличием на кораблях тяжелораненых. Понятно, что в таких обстоятельствах никакой речи о рейдерстве идти не могло. Вернуться бы в родной Фатерланд без совершенно ненужных теперь встреч с британцами.
Те, в свою очередь, понимая, что с немцами уже ничего поделать не могут, кроме, как нацелить на их поиск подводные лодки, отдали субмаринам соответствующие приказы, выгнав всех, кого только можно, в море. В распоряжении Адмиралтейства ещё оставались линкоры «Ривендж» и «Ройял Соверин», весь день 20-го апреля простоявшие в Нарвике, передавая с помощью найденных в этом, отнюдь не самом первоклассном порту, подручных средств, топливо на «обсохшие» лёгкие крейсера и эсминцы. Туда же, куда не дотягивалась, как считалось, хотя бы базовая авиация немцев, были направлены из Тронхейма линкоры «Рамиллиес» и «Резолюшен» в сопровождении двух эсминцев и ещё четырёх меньших по размерам эскортных кораблей. Вместе с ними из ставшего опасным порта ушли и транспорты, прервав разгрузку военных запасов. К утру этот караван находился на полпути в Нарвик.
Что делать потом, когда силы будут сосредоточены? Скорее всего, Адмиралтейство ответа на этот вопрос не имело. Во всяком случае, пока в море немецкие авианосцы, соваться туда было равноценно самоубийству. Оставалось надеяться, что погода, как в начале или середине апреля, вновь испортится и тогда, не опасаясь атак с воздуха, артиллерийские корабли смогут вернуться к родным берегам.
Адмирал Лютьенс, выславший вечером на поиск к Тронхейму восемь эсминцев, сам предпочёл держаться мористее, что уберегло его самого и следовавший за ним десантный конвой от встреч с английскими субмаринами. Командиры которых, видимо, посчитали, что немцы будут держаться подальше от Англии и так и пойдут, как и шли ранее, вдоль берега. В принципе, это было логично, но, похоже, после 20-го числа, испытав в деле свои палубные самолёты и зенитки, моряки Кригсмарине не принимали английскую авиацию всерьёз.
Что касается эсминцев, то их встреча с подлодками противника просто не могла не произойти. Уже под утро один из немцев был торпедирован и потоплен, после чего его камрады, в свою очередь, поквитались с англичанином. На следующий день обе стороны объявили о своей победе, причём британцы потерю подлодки отрицали. На мой взгляд, этот бой, не принёсший никакой пользы, кроме вреда, ни одной из сторон, не стоило и начинать.