21-го апреля первые лучи солнца застали немецкий десантный конвой в ста пятидесяти милях на северо-запад от Олесунна в сорока часах хода от Нарвика. Адмирал Лютьенс присоединился к нему со своими главными силами, скорее всего, дабы укрепить ПВО за счёт зенитной артиллерии кораблей собственного эскорта, уже доказавшей свою дееспособность. Час спустя на этот табор наткнулся шведский пароход, едва скрывшись за горизонтом, раструбивший по радио о местонахождении немцев на весь белый свет. Однако, налёта с авиабаз в Шотландии не последовало. Накануне бомбардировщики и торпедоносцы Великобритании уже понесли тяжёлые потери, а конвой успел далеко выйти за радиус действия истребителей.
В свою очередь, норвежцы у острова Несёйа с берега засекли бежавшие из Тронхейма полтора десятка британских транспортных судов, в сопровождении двух линкоров, пары эсминцев и уже полудюжины более мелких кораблей, тральщиков и конвойников. Телеграфное сообщение со столицей страны было прервано, но своя радиостанция поблизости имелась. Поэтому потомки викингов, не долго думая, тоже поспешили известить весь мир морзянкой о местонахожднии их обидчиков в надежде, что немцы, устроившие 20-го числа британцам натуральный погром, услышат.
Весь мир замер в ожидании известий, следя за разворачивающейся битвой, можно сказать, в реальном времени. Казалось бы, англичанам не уйти, но у Лютьенса были свои проблемы. Готовя авианосцы к выходу в море, немцы погрузили в их погреба много торпед против кораблей, оказавшихся никудышными, много фугасных бомб, чтобы поддерживать десантников на берегу. Но слишком мало бомб бронебойных. И все они были вчера израсходованы. Более того, даже крупных фугасов по 500 килограмм почти не осталось, поскольку «цвиллинги» могли нести либо одну полутонную бомбу, либо три 250-килограммовых, что было выгоднее для работы по земле.
Зато потери своей эскадры в ударных самолётах Лютьенс догадался в некоторой мере компенсировать, приказав штаффелям «цвиллингов» с эрзац-авианосцев, воевавших 20-го числа в ипостаси чистых истребителей, перелететь на палубы авианосцев-лайнеров, с которых они могли подниматься в воздух с бомбовой нагрузкой. Количество боеготовых «церштёреров» главных сил, таким образом, вновь возросло до 120 единиц.
Все ждали очередных сообщений о гибели британских линкоров, но «Рамиллиес» и «Резолюшен» в тот день уцелели. Отчасти это объяснялось тем, что немцы теперь не направляли в атаку более шестидесяти ударных машин, оставляя для разведки и прикрытия с воздуха значительную часть своей авиации. К тому же, понимая, что бронепалуб им не пробить, в первом налёте «церштёреры» сосредоточились на более «мягких», хотя и более мелких и маневренных целях — эсминцах, тральщиках, эскортниках и транспортах, бомбя линкоры только ради подавления их зенитной артиллерии. В результате оба эсминца и один из тральщиков оказались потопленными, а линкоры отделались разрушенными верхними надстройками, пожарами в них, выбитыми зенитными орудиями и потерями в экипажах.
Второго налёта этому английскому конвою вообще удалось избежать. Их, поневоле, спасли британские лёгкие крейсера, эсминцы и «Роял Соверин» с «Ривенджем» попытавшиеся улизнуть из Нарвика. Норвежцы, разумеется, не стали молчать, видя идущие по фьордам боевые корабли «агрессора». В эфир полетела очередная порция морзянки. Немцы, опасаясь вероятного ночного боя, в котором не имели бы никаких преимуществ, направили второй авиаудар именно против этих, до сих пор «неохваченных» сил. Так как дистанция до пробирающихся Хьелльсунном в сторону Харстада британцев была велика, порядка 800 километров, «церштёреры» вылетели с парой 300-литровых ПТБ, неся по одной четвертьтонной бомбе каждый и настигли англичан, вытянувшихся в кильватерную колонну, в самом узком месте у Хьелльсуннбруа, где ширина пролива не превышала 450 метров.
Этот бой для советской военно-морской разведки был важен тем, что местные фотографы с берега, с близкого расстояния, сделали множество снимков, опубликованных на следующий день в Тромсё в газетах. Более того, бой произошёл внутри объявленной СССР демилитаризованной зоны, в семи километрах от её границ. Реально помешать противникам наши войска не могли, да и не слишком-то хотели ввязываться. Зато сразу же интернировали приткнувшиеся к берегу после битвы английские корабли, их экипажи, а также спасённых из воды моряков. В итоге, показания очевидцев, множество фотографий боя, оказались в распоряжении советского ВМФ и Кожанов мне их с гордостью продемонстрировал, обратив особое внимание на одну деталь.