Закономерный итог боя, учитывая, что лишь на линкорах имелось по паре восьмиствольных пом-помов, а крейсера и эсминцы, из всего лёгкого зенитного вооружения, вынуждены были обходиться таким же количеством счетверённых крупнокалиберных пулемётов «Виккерс». Тяжёлая же зенитная артиллерия при стрельбе по столь скоростным и манёвренным целям, тем более — на пистолетной дистанции, оказалась совершенно бесполезной.
Совершив второй вылет, причём, на предельную дальность, авиагруппы Лютьенса 21-го апреля больше ничего сделать не успели. Четыре английских линкора типа «R», лишились эскорта, но пережили бомбёжки и ночью, соединившись, были уже в безопасности. Они уходили на северо-запад на 20-узловой скорости, выходя далеко за предельный радиус действия «церштёреров», которые в то же время, вместе с авианосцами, перемещались в сторону Нарвика всего лишь на 12 узлах в составе конвоя десантных транспортов.
Через сутки «Ривендж», «Резолюшен», «Ройял Соверен» и «Рамиллиес» были уже в 130 милях к востоку от острова Ян-Майен и, посчитав расстояние до оставшихся у Нарвика авианосцев Лютьенса безопасным, взяли курс на юг, к родным берегам. Увы, но в 10 часов утра разведчик «Валрус», запущенный с «Роял Соверина», едва успел сообщить перед своей гибелью, что его атакуют двухфюзеляжные истребители. Через короткое время ненавистные силуэты можно было наблюдать в небе непосредственно с палуб линкоров. За полчаса до полудня последовал первый из четырёх налётов, в ходе которых все ветераны Первой мировой были пущены ко дну.
Так мир узнал, что немецкий адмирал Маршалл с линейным крейсером «Гнейзенау», тяжёлым крейсером «Хиппер», авианосцем «Цеппелин» вовсе не отправился пиратствовать в Атлантику, а, обогнув Исландию, шёл к берегам Норвегии. В момент обнаружения четырёх «R», врагов разделяли какие-то жалкие сорок миль. Но англичане, гибнущие под ударами «церштёреров», смогли воочию увидеть корабли противника, лишь когда те подошли, чтобы поднять утопающих из воды.
Между тем, адмирал Лютьенс, следивший весь день 21-го, как «Резолюшен» и «Рамиллиес», обходя с запада Лофотенские острова, движутся на север, тем не менее, проявил осторожность и не стал сбрасывать со счетов то, что за десять часов ночного времени эти линкоры могут пройти полным ходом двести миль на юго-запад и обрушить огонь своих пятнадцатидюймовок на немецкие корабли. Он решил не подставляться и, с наступлением темноты, повернул на 90 градусов влево, на северо-запад, сохраняя безопасную дистанцию. Но на этот раз британские подводники, наученные хитростью немцев, обложили их, пользуясь преимуществом над конвоем в надводном ходе, со всех сторон. Да, днём им приходилось нырять при приближении «цвиллингов», но этот самолёт, очевидно, был не самым лучшим «наблюдателем». Субмарины всегда успевали обнаружить противника первыми и скрыться под водой.
Лютьенс попросту не мог не наткнуться хоть на одну, что и произошло спустя час после полуночи. Немцы, насколько нам было известно, на своих кораблях гидролокаторами не располагали, но имели очень совершенные шумопеленгаторы. Одну из субмарин, шедшую в надводном положении под дизелями, эсминцы Лютьенса настигли, загнали под воду и закидали глубинными бомбами, о чём на следующий день появилась информация в газетах. Зато другая подлодка, услышав звуки боя, нырнула и затаилась в засаде. Почти неподвижную, обнаружить её немцам было крайне сложно.
Без четверти три ночи в авианосец «Рейн», бывший, «в девичестве», пассажирским трансатлантиком «Бремен», попали, одна за другой, сразу две торпеды. От сильного сотрясения корпуса корабль сразу же полностью лишился хода и энергии из-за сдвинувшихся с фундаментов котолов и механизмов, но и всё! Боеголовки торпед не смогли пробить буль, установленный и полностью залитый бетоном при переоборудовании ради улучшения остойчивости. Не будь его, или попади хоть одна из торпед в нос или корму, бывший лайнер, не имевший продольных переборок, как минимум, принял бы сотни, а может и тысячи тонн воды, если б вообще не затонул.