Однако, надежды Кожанова на паритет с сильнейшими флотами в отношении палубной авиации, на мой взгляд, выглядели излишне оптимистичными. Вроде бы в «эталонном мире» американцы построили десятки авианосцев, не уступавших проекту 69АВ в отношении численности авиагрупп. Это сейчас, когда немцы имеют на палубах порядка двухсот самолётов, прочие примерно столько же, пара наших 69АВ, плюс старые четыре авианосца, которые по количеству самолётов смело можно отнести к лёгким, создают иллюзию паритета. А вот годика через три-четыре, когда молотовские корабли, если будет всё хорошо и постройку не заморозят из-за некстати начавшейся большой войны, вступят в строй… Но, как задел на будущее, пара «настоящих» авианосцев, безусловно, полезна. Тут даже я, несмотря на то, что с наиболее вероятным противником, Германией, наш ВМФ будет биться почти всегда вдоль берегов, возражать не стану.
— Доволен? — язвительно спросил генерал-адмирал, подметив моё настроение. — А у людей, между прочим, горе. Кому работы привалило, планы все перекраивать, а кто и вовсе без работы остался. На заводе «Большевик», к примеру, где взялись за восемнадцатидюймовые пушки. Насилу нас упросили хоть заказ на этот год, на шесть первых стволов оставить, чтоб люди на кусок хлеба себе могли заработать. В один момент производство-то, которое только-только наладили, не перестроить! То же самое — металлурги. Хорошо хоть, заявку на корпусную сталь можно лишь сократить, а не отменять совсем.
— Где-то убыло, где-то прибыло, — пожал я плечами. — Знаешь почему динозавры вымерли? Не смогли приспособиться к изменившимся условиям. Реагировать надо адекватно и вовремя, а не цепляться за старое. Гибче надо быть! А суперпушки ваши всё равно не пропадут. Не на склад же вы их, в самом деле, уложите? Наверняка воткнёте на какую-нибудь береговую батарею, чтоб супостат даже думать боялся к нашим берегам подойти. Зато за счёт сэкономленных на линкоре средств и материалов сколько всего действительно полезного поиметь можно!
— Всё-то у тебя легко, — ухмыльнулся Кожанов. — Посмотрю я, как ты в новой должности крутиться будешь. Когда тебе самому решать такие вопросы и отвечать за них придётся, а не советами и пожеланиями разбрасываться.
Нарком ВМФ, немало покрутившийся в советской системе управления, знал о чём говорил. Не думаю, что ему были известны в деталях какие-то проблемы танкистов, но угадал он верно. Практически в яблочко попал.
— Вот ещё что, — уже в конце долгого вечера, в прихожей, перед тем как распрощаться с товарищем, бывшим таковым по факту, а не по формальному обращению, я попросил. — Анечку, известную тебе, резидента разведки ВМФ в Берлине, отзови, пожалуйста, в Москву. Это моя личная просьба. И не в ущерб делу. Чувствую, головокружение от успехов у неё, как бы не доигралась. Пора бы ей чем-нибудь поспокойнее заняться.
Кожанов в ответ промолчал, но понимающе улыбнулся, похлопав меня по спине. А через три дня я на службе принял телефонный звонок.
— Генерал-адмирал Кожанов приказал доложить вам, товарищ генерал-полковник, что я в Москве! — сердито прозвучал в трубке Анин голосок. — Спасибо вам, товарищ генерал-полковник, что выдернули, не дав закончить дела!
— Все дела, товарищ капитан второго ранга, не переделать, — спокойно ответил я. — а отдохнуть вам жизненно необходимо. Тем более, вы, помню, в форме мечтали пройтись. Так идите, может достойного мужчину встретите, чтоб замуж за него выйти.
В ответ Аня просто бросила трубку от избытка чувств, а я про себя довольно улыбнулся.
Эпизод 13
Я всё ещё принимал у Павлова дела по Управлению, когда с Запада пришла первая, но далеко не последняя порция неприятных для меня новостей. Прежде всего, по линии ГРУ стала приходить информация, что Лондон пытается втянуть в войну Бельгию и организовать на западном фронте наступление. Мотивы действий английского правительства были понятны, причём абсолютно всем. Потерпев поражение на море, Лондон вознамерился отыграться на суше, сокрушив не оправившийся после Версаля вермахт, закончить войну одним ударом, чтобы спасти положение и спокойно восстановить Ройял Неви. Но своё влияние на союзников и нейтралов английский кабинет переоценил. Да, оно было велико ещё совсем недавно, но после разгрома флота уже сама Англия фактически попала в зависимость от Франции в отношении безопасного снабжения острова. Париж же, несмотря на то, что имел армию, считавшуюся сильнейшей в Европе, отнюдь не думал наступать. Французское правительство сложившаяся ситуация устраивала более чем, она позволяла добиваться уступок от «союзника», не прикладывая абсолютно никаких усилий!