Обратившись к противоборствующим сторонам, король предложил посредничество в переговорах, пригласив их представителей в Брюссель. Увы, в Лондоне правительство Черчилля, увлекая за собой и французов, наотрез отказалось говорить о мире в сложившейся обстановке. Зато со стороны немцев Брюссель посетил министр иностранных дел Рейха Иоахим Риббентроп.
О чём он вёл переговоры с королём — тайной оставалось недолго. Ибо, когда десятого мая началось общее немецкое наступление на Западном фронте, германские танковые дивизии беспрепятственно вошли на территорию Бельгии в походных колоннах. Король не объявил войну Гитлеру, в течение четырёх дней никак не определяя свою позицию. Армия всё это время оставалась в казармах. Французы же, объявив о нарушении немцами нейтралитета Бельгии, стали выдвигать мощные силы на сопредельную территорию для того, чтобы остановить вермахт до подхода к своим границам.
В дальнейшем, события развивались примерно также, как и в «эталонном» мире, даже чуть более благоприятно для немцев. Бельгийский «нейтралитет» не только лишил Антанту десятка-полутора «дополнительных» дивизий, но и позволил Гитлеру использовать против Голландии абсолютно все свои воздушно-десантные силы. Правительство и королевскую семью Нидерландов им захватить так и не удалось, но армия этой страны капитулировала уже 13-го числа. На просторах Бельгии встречное сражение между вермахтом и французской армией прошло под знаком абсолютного господства в воздухе люфтваффе, атаковавших первым делом аэродромы противника. На руку немцам сыграл, к тому же, вывод эскадрилий английских ВВС в метрополию. Кроме того, немецкие танковые дивизии, в которых лёгкие «двойки» служили лишь для вспомогательных функций, на мой взгляд, решали поставленные задачи лучше и быстрее, нежели мне это подсказывала память.
Не помогли французам и русские намёки с «Арденнами», поскольку в Париже посчитали, что, раз французская армия победительница в Первой Мировой, самая мощная в Европе, то именно ей и следует всячески сохранять и оберегать пути через лесной массив для последующего собственного контрнаступления. Бельгийцы же, владевшие большей частью территории Арденн, после переговоров с немцами, и вовсе не собирались ничего предпринимать. 13-го мая начались первые бои на территории Бельгии, а уже 15-го числа Гудериан, прорвавшись через Седан, преодолев все оборонительные рубежи, вышел на оперативный простор. Его «ролики» сплошной лавиной покатились на северо-запад, к Ла-Маншу, отсекая скованную с фронта «бельгийскую» группировку французских войск.
В это же время Черчилль, поняв, что время политических демонстраций безвозвратно ушло и всерьёз запахло жареным, отменил вывод английских сил с континента, приказав не допустить разгрома армий союзника в северо-восточной Франции. Да, даже выйди вермахт к Ла-Маншу, это ещё не означало полной катастрофы. Окружённые войска, весьма многочисленные, можно было снабжать и пополнять морем, чтобы, как минимум, выстроить устойчивую оборону, а как максимум — нанести контрудар. Английские дивизии были неплохо моторизованы, поэтому смогли, несмотря на воздушный террор «лаптёжников», достаточно быстро выдвинуться для удара в правый фланг немецкого танкового клина. Увы, танки британцев либо не отличались быстроходностью, либо бронированием. «Матильды» так и не сумели добраться до поля сражения, а крейсерские танки, не прошедшие школу взаимодействия родов войск, стали лишь мишенями для авиации и ПАКов. Более того, в войсках островитян не нашлось действенных противотанковых средств, которые могли бы поражать бронетехнику противника в лоб. В результате победа в битве досталась вермахту и 19 мая северная группировка войск Антанты была отрезана от основной территории Франции. После этого Гудериан устремился на север и на восток вдоль берега пролива, последовательно захватывая порты Булонь и Кале.
На подступах к Дюнкерку танки Гудериана были остановлены. И это был не «стоп-приказ» Гитлера. У англичан здесь нашлась и зенитная артиллерия, которой немецкие «панцеры» были по зубам, и тяжелобронированные «пехотные» танки, которым, совместно с пехотой, удалось удержать плацдарм. К тому же, благодаря отступавшим к этому порту частям войск Антанты линия фронта значительно сократилась, а боевые порядки, соответственно, уплотнились. Тут уж было не до стремительных прорывов, война перешла в позиционную стадию, как в Первую Мировую, несмотря на весь прогресс в развитии вооружений.