Потыкавшись в плотную оборону, немцы не стали упорствовать, взяв оперативную паузу, заменили танковые и моторизованные дивизии более подходящими для осады плацдарма пехотными. Подвижные же силы в течении недели были приведены в порядок и переброшены на юг, где в 5-го июня началось новое мощное наступление. Уже 7-го фронт, спешно выстроенный на Сомме за счёт войск, переброшенных с линии Мажино, был прорван сразу в нескольких местах. Немецкие танковые дивизии устремились вглубь, дробя и окружая армии французов. Уже 9-го числа организованное сопротивление фактически прекратилось, те части, которым повезло оказаться вне котлов, беспорядочно отступали, потеряв управление и боеспособность, растворяясь в потоках беженцев.
12 июня правительство Третьей республики покинуло Париж, а спустя два дня в столицу без боя вступили немцы. Премьер-министр Франции Рейно, бежавший в Англию, подал в отставку. Безвластие длилось три дня, пока главнокомандующим не был назначен старый маршал Петэн, тут же начавший переговоры о перемирии. Капитуляция Франции была подписана 22 июня точно так же, как и в «моей», «эталонной» истории, но вот условия её были несколько иные. В частности, оккупировалась, до окончания боевых действий против Англии, вся французская территория в Европе, а корабли французского флота должны были прибыть в воды метрополии или прямо в германские порты, где, в полностью исправном состоянии, передавались под контроль немцев. Меры, направленные на то, чтобы бывший союзник по Антанте не мог помешать, были предприняты. Сперва всем кораблям и судам Франции в британских портах был отдан приказ выйти в море в 02.00 по Гринвичу. И только потом, уже днём, была направлена вторая часть радиограммы. Ройял Неви отреагировал не сразу, но помешать усилению Кригсмарине попытался изо всех сил, что привело к ряду боёв между флотами бывших союзников, особенно в восточном Средиземноморье. Ещё больше взаимная неприязнь между ними усилилась из-за сдачи в французов в плен у Дюнкерка без всякого предупреждения «соседей» по общему, ещё накануне, фронту. Немецкие пехотные дивизии немедленно воспользовались образовавшейся «дырой» и вышли в тыл англичанам к самому порту, окончательно отрезав их от всякого снабжения. Островитянам оставалось лишь бежать к себе за пролив, бросив на континенте всё своё оружие и снаряжение. Эвакуация происходила прямо с пляжей в течение трёх дней, за которые удалось вывезти порядка пятидесяти тысяч человек, прочие же попали в плен.
Все эти события на континенте, от того, что произошло в «эталонном» мире отличались лишь в деталях, но в сочетании с захватом Исландии создали принципиально новую для меня стратегическую обстановку. Если ранее я ожидал предприятий вроде «Морского льва» и предшествующей ему «Битвы за Англию», то теперь они потеряли актуальность и смысл. Зачем Гитлеру рисковать с форсированием Ла-Манша, если можно попросту «заморить» Британию, отрезав ей всякое снабжение морем? Официально морская блокада была объявлена 24-го июня, но ещё до этого времени отремонтированный «Гнейзенау» в компании с «Цеппелином» и недавно вступившим в строй «Штрассером» успели совершить рейд по Атлантике, распугав все конвои. Теперь же, когда Гитлер мог опереться и на порты Франции, безопасных маршрутов в Британию попросту не осталось. Всем стало понятно, что её сдача — дело недолгого времени. Максимум двух-трёх месяцев.
Да, стало понятно всем. Но в разных странах на сложившуюся стратегическую картину отреагировали по-разному. В СССР, где товарищ Сталин, дождавшись, когда на Западе закрутилось всерьёз, объявил 15-го мая ультиматум Бухаресту, потребовав вернуть не только Бессарабию, но и передать Советскому Союзу, в качестве компенсации за 20-летнюю оккупацию, всю территорию Молдавии, последовали оргвыводы в отношении верхушки НКО, отвергавшей вероятность столь стремительного разгрома Антанты. Да, нам, обкорнавшим Румынию по самую Трансильванию и, фактически, вышедшим на Венгерскую равнину, было о чём подумать, оставшись с немцами один на один. Хорошо хоть, что румыны ультиматум приняли и воевать не пришлось. Ведь проделан этот политический маневр был, очевидно, в ущерб немцам, пока те были заняты, и ставил под угрозу их единственный крупный источник нефти в Добрудже. Если бы война с Антантой продолжалась, то это, вкупе с контролем поставок никеля, могло бы сделать немцев покладистыми. Но сейчас, когда они разгромили «сильнейшую в Европе» армию и один из двух «сильнейших в мире» флотов, приходилось считаться с вероятностью, что Гитлер тем или иным образом попытается от зависимости избавиться. Средство предотвращения войны превращалось в её провокацию.