Да, кто-кто, а сыны Ататюрка во главе с Инёню показали всем, как Родину любить. Признаться, я не ожидал от них многого, помня двухсотлетнюю историю русско-турецких войн. Но, спустя месяц после начала агрессии Гитлера, битва гремела всё ещё в Европе. Стамбул-Константинополь-Царьград отчаянно защищался. Бои шли на городских улицах, на остатках древних крепостных стен, среди памятников архитектуры. Это был какой-то «Сталинград» с переправой через пролив на рыбачьих лодках подкреплений, с артподдержкой с анатолийского берега, с кровавыми рукопашными схватками за каждый дом, каждый этаж.
Понятно, Инёню объявил газават, но вместе с мусульманами, плечом к плечу и вооружившись чем попало, дрались православные греки и прочие народности бывшей Оттоманской империи. При этом, турецкие армейские части во Фракии были давным-давно раздавлены, а позиции оборонялись разнообразными дружинами ополченцев.
Турки сумели отразить или блокировать две попытки десанта в Малую Азию. В районе Измира, со стороны островов Додеканес, итальянцы, высадившись, так и не сумели прорваться вглубь континента, несмотря на канонаду союзных флотов. Создавалось впечатление, что эта операция по противодействию десанту была у турок в деталях отрепетирована с опорой на опыт Галлиполи.
На черноморском же побережье десант сорвал турецкий флот. Его флагман, линейный крейсер «Явуз» спрятанный от Мировой войны в Мраморном море, умудрился пережить первый налёт на главную ВМБ. Гитлеровцы его явно недооценили или, может, из эмоциональных соображений, хотели сохранить бывший «Гебен» для себя, или просто у них было слишком мало сил. Но, в итоге, на эту цель выделили совершенно негодные средства в виде неполного штаффеля «Штук», вооружённых фугасками. А «Явуз», только-только весной закончив последнюю модернизацию, получил, вместо десятка одноствольных английских Пом-Помов, шесть спаренных 25-мм дизель-гатлингов советского производства. Так как действия на суше начались чуть раньше, в темноте, когда не могла ещё действовать авиация, то зенитки успели прогреть, а развести пары в котлах — нет. Но и стоя на бочках в Буюкдере, на виду всего старого посольского района Стамбула, ветеран Первой мировой сумел постоять за себя, сбив троих налётчиков и до мокрых штанов напугав остальных. Отделавшись исцарапанными близкими разрывами бортами, «Явуз» скрылся в Чёрном море, уйдя на восток. А потом, спустя неделю, в самый неподходящий момент, материализовался в ночи, как бешеный кабан вломившись в самую гущу БДБ, тараня и изрыгая огонь из всех стволов прямой наводкой. Свои две, полностью заслуженные, торпеды с болгарского катера он получил и едва смог отползти обратно, но дело было сделано. Потери в людях, вооружении, а главное, в десантных баржах, вынудили немцев временно отказаться от тактики «каботажного наступления» до тех пор, пока по Дунаю не спустятся новые БДБ. Босфор же, на азиатском и, кое-где, европейском берегах которого всё ещё сидели турки, успели заминировать, используя для этого самые разнообразные посудины.
На южном фронте, в Сирии и Месопотамии, Роммель, получивший небольшие подкрепления, очень скоро понял, что война в пустыне и война в горах — очень разные вещи. Да, турецкая армия застряла на уровне Первой мировой почти во всём. Почти. Но у неё оказались противотанковые пушки в количестве, аж два десятка стволов на дивизию. В основном это были французские 25-миллиметровки, старые советские 37-мм 1К и, из последних поставок, особенно понравившиеся своей лёгкостью и разборностью, благодаря чему их можно было возить во вьюках, советские батальонные 25-мм ПТП.
СССР с самого основания Турецкой республики был одним из поставщиков вооружений для неё. Раньше, в 20-х из «революционных» соображений, а сейчас, перед Великой стройкой, все средства заработать на внешнем рынке были хороши. Батальонных ПТП у нас после двух лет «военного производства» был избыток, снарядов — завались. И те, и другие оказались очень милы, по сравнению с возможными конкурентами, тощему турецкому кошельку. Заодно южным соседям достались и последние наставления, составленные после прошлогоднего расстрела «немцев» на Красноармейском полигоне.
Горный рельеф, леса и коварная привычка турок располагать свои ПТП так, чтобы они били в борта и корму, лучше всего на обратных скатах и крутых склонах, заставила немецкий танковый таран забуксовать. Прорваться сходу на Анатолийское нагорье, где вермахт мог использовать своё преимущество в мобильности, не удалось. А в горной войне в отрогах Восточного Тавра турки и немцы были равны. За первых было преимущество «родных стен», численность и фанатизм, вплоть до самопожертвования, за вторых — огневое превосходство и господство в воздухе. Но, если у обороняющихся «плюсы» мало зависели от подвоза, то агрессор вынужден был считаться с пропускной способностью сирийских портов и местных дорог, которую ещё больше снижали всевозможные партизаны.