Едва на востоке чуть просветлело, навалились тяжёлые крейсера. «Бисмарк» и «Гнейзенау» приняли бой, следуя на север всё так же в связке, что не способствовало точности стрельбы. Чтобы как-то уменьшить постоянные дёрганья вправо-влево, немцы были вынуждены снизить ход всего до десяти узлов. О каком-либо маневрировании, уклонении от залпов, понятно, речи даже и не шло. Немцы шли под градом 203- и 152-мм снарядов исключительно за счёт живучести своих кораблей. Возможно, крейсерских калибров было слишком мало, чтобы утопить линкоры, или американцы слишком осторожничали, стреляя издалека, или их артиллеристы мешали друг другу, но не только «Бисмарк» и «Гнейзенау», но и «Блюхер» продержались до тех пор, пока на горизонте не показались линкоры атлантистов.
Адмирал Маршалл в этот момент принял трудное решение, приказав «Гнейзенау» и «Блюхеру» бросить флагман и уходить под прикрытие базовой авиации Исландии. Чтобы совесть камрадов уж совсем была чиста, на «Бисмарке» со своей стороны обрубили буксирный конец и корабль, набирая ход, покатился в сторону. Линейный и тяжёлый крейсер, которые всё ещё в состоянии были развить до 20-ти узлов, имели неплохие шансы, если бы не палубная авиация атлантистов. «Твин-Харрикейны», «Девастейторы» и «Доунтлессы», видимо, все, что были в наличии, явились под прикрытием большого числа «Сифайров» и «Уайлдкетов» и набросились на два уходящих на север корабля.
У немцев, к тому времени, из-за многочисленных попаданий средним калибром, появились большие «прорехи» в ПВО. Часть установок и командных постов была выбита или не действовала по иным причинам, поэтому массированная атака оказалась успешной и принесла налётчикам мало потерь. Спустя немного времени «Гнейзенау» получив в палубу множество бомб, а в борта не менее десятка торпед, медленно, как бы нехотя, перевернулся и затонул. «Альжери» пылая от носа и до кормы, потерял ход и уже даже не отвечал на огонь сблизившихся и окруживших его эсминцев и крейсеров противника. На этом остове, который каким-то чудом всё ещё держался на воде, наверху, наверное, не осталось ни единого человека, кто хотя бы мог отдать команду экипажу спасаться. Он так и погрузился в пучину на ровном киле, ухнув вниз как-то сразу, будто перешагнув последний предел живучести.
Флагман адмирала Маршалла, развив 25-узловый ход и описывая циркуляцию, дрался один со всем англо-американским линейным флотом всего в каких-то тридцати милях, одном часе полного хода исправного корабля, от спасительного рубежа, за которым сухопутные Ме-109 могли обеспечить прикрытие базовым бомбардировщикам. Что касается собственных немецких морских цвиллингов, то они, практически все, к этому времени были уже выбиты, прикрывая «Страссбург» и крейсера от авиации с ледяных аэродромов. «Бисмарк» проявил чудеса стойкости и живучести под градом крупнокалиберных снарядов, бомб и торпед, успев до собственной гибели полностью, до железки, израсходовать свой боекомплект и даже, удачным попаданием, пустил ко дну «Айрон Дюк», взорвав ему носовые погреба.
В то же утро гораздо западнее происходила иная драма. Адмирал Арно де ла Перьер, скорее всего, из-за своей фамилии назначенный командовать первой «французской» дивизией линкоров, державший флаг на «Страссбурге», ночью совершил бросок на сближение с айсбергами и ещё в темноте вышел на дистанцию действительного огня. Увы, попытка сократить её ещё более, приблизившись к дымзавесе, спровоцировала контратаку торпедных катеров, которые, хоть и не поразили немцев, но изрядно напугали, заставив отойти. Подвесив над целью «люстры», корабли Кригсмарине выпустили по льдине по два десятка снарядов главного калибра на ствол без какого-либо видимого эффекта. Не было даже полной уверенности, что попали хотя бы в лёд, поскольку через дым не просматривалось ничего, даже вспышек разрывов. Создавалось впечатление, будто крупнокалиберные «чемоданы», прочертив небо светящимися трассами, приближаясь к поверхности океана попросту исчезали, растворяясь в воздухе.
Столкнувшись с такой внезапной неприятностью и не зная, как поступить, Арно де ла Перьер связался с флагманом и получил приказ на отход. До рассвета было ещё два часа, а до границы радиуса действия базовых истребителей — пять часов полного хода. Понятно, что атлантисты не собирались так легко отпускать своих обидчиков, ибо обстрел, судя по тому, что в утреннем налёте участвовало на треть меньше бомбардировщиков-торпедоносцев нежели днём ранее, достиг своей цели. То, что «Страсбургу» так просто не уйти, осознавали и немцы, поэтому «Цеппелин», «Штрассер» и «Зейдлиц» подняли на подмогу все остатки своих авиагрупп до последнего самолёта, полностью положившись в отношении собственного прикрытия на базовую авиацию.