— В чём же дело? — усмехнулся в усы Сталин. — Давайте спросим! Товарищ Поскрёбышев, попросите господина Инёню войти, — сказал он, подняв с аппарата трубку.
Иосифу Виссарионовичу, несмотря на всю серьёзность стоящих перед ним и всем СССР проблем, явно доставляла удовольствие ситуация, когда президент Турции вынужден был смиренно ждать, когда он понадобится «товарищам». Политика политикой, но хоть так отыграться за мятеж в Грузии, шантаж с «Александром Невским», за поборы с караванов, следующих в Испанию, за многое, многое другое, было просто по-человечески приятно. Ведь это СССР в 20-м году, фактически, спас кемалистов, признав их, вооружив и став их союзником. А чем отплатили турки? Вот пусть теперь, когда жареный петух вовсю клюёт пятую точку, до конца прочувствуют, что с СССР надо было дружить!
Президент Турции вошёл, остановился, подойдя к столу. Сталин задал через переводчика вопрос. Исмет Инёню немного помолчал, а потом выдал короткую фразу.
— Берлин предложил правительству Турецкой республики заключить военный союз против СССР. Правительство Турции отказалось, — толмач говорил, на ходу переводя с турецкого на дипломатический, немного дольше, нежели глава государства.
— Какие цели ставились перед желаемым немцами союзом? — прямо спросил Шапошников.
— Мы должны были пропустить дивизии Вермахта через свою территорию и выделить войска, — переводчик тут запнулся, слушая Инёню, но дальше говорил практически синхронно. — Для войны против России! Но мы, соблюдая подписанные договоры между нашими странами, отказались. Это и послужило причиной для нападения.
Я, сидя, как всегда, в конце стола, находился прямо рядом с турками и не утерпел:
— Господин президент может подтвердить свои слова документально?
— К сожалению, при эвакуации правительства из Анкары, архивы, в том числе архив министерства иностранных дел, пришлось сжечь, — последовал турецкий ответ.
— Значит, мы так и не узнаем, сколько самолётов, танков, орудий Генштаб Турции считал необходимым вытянуть из Гитлера для нападения на СССР? — спросил я с видимым сожалением, нарочито переглянувшись с Шапошниковым.
Инёню, услышав перевод, вздрогнул, но быстро взял себя в руки, резко бросив короткую фразу.
— Господин президент не понимает, что вы имеете в виду, — сказал переводчик.
— Жаль, — вздохнул я. — Переведите господину президенту, что Советское правительство не может принимать каких-либо решений, не имея всей необходимой информации. На её уточнение у нас уйдёт от двух до трёх месяцев. Надеюсь, господин президент имеет время ждать?
— Как вы не понимаете! — на этот раз оба турка, и президент, и переводчик, забыв дипломатический этикет и всякое чванство, затараторили в оба-два голоса, интенсивно жестикулируя руками. — Убьют нас — вы будете следующие! Мы не просим войск, не просим воевать с немцами, но дайте нам хотя бы патроны и еду! Турецкая армия — единственная сила, которая защищает сейчас Россию. Не станет её — немцы тут же ударят по вам!
— СССР не нуждается в ваших защитниках, господин президент. Тем более тех, кто в любой момент готов продать и ударить в спину. СССР в состоянии защитить себя сам, — медленно, ледяным тоном, вынес я своё суждение. — Будьте так добры, подождите в приёмной.
У турка горели глаза, но, шумно вдохнув и выдохнув, президент сдержался, молча развернулся и вышел вон.
— Ну, ты, брат, даёшь! — выразил свои чувства Киров, хлопнув ладонью по столу. — Мы тебе, случайно, не мешаем?! Ты с какого перепуга Исмета выпроводил?!
— Так его! Правильно! — напротив, встал на мою сторону Микоян. — Вон, как он в лице переменился, когда товарищ Любимов о сговоре с немцами спросил! Вот она — сущность торгаша! Верно, не сошлись в цене! А если бы сошлись, а? Что тогда? И вы им ещё хотели помогать! Да пусть подохнут все до единого!
— Гитлер напал потому, что время торговаться у него вышло, — ухватил суть Шапошников. — Промедлил бы, не смог бы выйти к нашим границам до зимы. А выйти, добром ли, силой ли, ему надо было в любом случае. Значит, война в следующем году! Возможно, исходя из этих соображений, турок следует поддержать, невзирая на осложнения с Берлином. Армян депортировать!
— Армяне — советский народ! Он живёт на своей земле тысячи лет! Как у вас повернулся язык сказать, что его надо изгнать! — взвился Микоян.
— Сейчас это — потенциальные предатели! — резко возразил Берия.
— Верно! — поддержал его Шапошников. — Немцы намеренно устроили нам эту вилку с армянами, когда, как не поступи, всё плохо. Не получилось с турками — они ещё лучших себе союзников и проводников нашли. Тем более, что у них до сих пор имеются законспирированные связи в Иране. И после Грузинского мятежа многие непримиримые осели именно у немцев. То есть, теоретически, Гитлеру есть чем совратить малограмотное и политически незрелое население во всей ЗСФСР. Обороняться в горах, имея, кроме врага, враждебно настроенное местное население, тяжело. И замысел немецкого Генерального штаба, в целом, понятен. Основная цель — Закавказская дорога. Кратчайший путь от Батума и Поти до Баку. Связана с дорогами Турции через Эрзерумскую ветку. С севера труднопреодолимый Кавказ обеспечивает от контрударов. Выйдя за лето к Баку, немцы полностью отрежут от снабжения нашу группировку в Иране, поскольку южные каспийские порты окажутся под ударом, а зимой и вовсе судоходство по Волге прекращается. Фактически, единственной связью с центром страны останутся Оренбургская дорога и Турксиб. Тут можно ждать десанта на Красноводск. А там дальше, до самых Урала и Алтая, степи, благоприятные для действий мехвойск.