— Красная Армия не допустит немцев даже в Ереван, не то, что в Баку! — горячо возразил ветеран-маршал Ворошилов.
— Если будет укомплектована армянами — допустит, — в пику ему возразил Берия.
— Армяне — советский народ!!! — возвысил Микоян голос в защиту соотечественников.
— Хватит! — прервал перепалку Сталин. — Какие будут ещё мнения?
— Туркам, как ни помогай, их всё равно дожмут, — рискнул высказаться я, когда тишина стала уже затягиваться, — а вот армян мы ещё можем «отыграть». Считаю, надо объявить туркам войну!
— Совершенно невозможно! — взвился, на этот раз, Молотов. — У нас договор! Мы не можем нарушать договоры, которые сами и подписали! Кто тогда вообще будет иметь с нами дела?!
— Тогда пусть войну нам объявят турки, — не сдавался я.
— Вряд ли вам, при всех ваших талантах убеждать, — саркастически улыбнулся Молотов, — удастся уговорить господина Инёню на такой шаг!
— А вот это — ещё посмотрим!
— Не надо никого убеждать! — встрял Микоян. — Раздуть какой-нибудь пограничный инцидент. Если надо — создать! После чего объявить войну! Войну на два фронта турки, тем более без жратвы и боеприпасов, вести не смогут. Отодвинем на запад границы, обезопасим Закавказскую дорогу, привлечём на свою сторону армянский народ, присоединив захваченные районы к Армянской Автономной Республике. Или вовсе — Армянской Советской Республике, противопоставив её идее буржуазной «Великой Армении». Армяне — советский народ! Буржуям не удастся, если не будет «турецкого фактора», переманить его на свою сторону!
— Анастас, там миллион беженцев, бабы с детишками, — оторопел от решительности Микояна далеко не самый «белый и пушистый» человек на свете, Генсек ВКП(б) Киров. — Ты понимаешь, какая мясорубка может получиться?
— На войне, как на войне! — зло бросил нарком пищевой промышленности.
— Никаких мясорубок! — возразил я. — Идея товарища Микояна правильная насчёт территорий. Это может привлечь симпатии армян. Вдобавок, работать с ними надо не только по партийной линии, но и использовать местную церковь. Служителей культа значительно меньше, нежели простых граждан, агитировать их можно индивидуально. Пусть несут в массы мысль, будто бы Бог наказал турок вторжением немцев, заставив хлебнуть того горя, что сами турки причинили армянам. Но это не значит, что немцы — друзья. Наоборот, это значит, что немцы ещё хуже турок! Зверя сожрал ещё более страшный зверь! Хотят ли армяне видеть ещё более страшного зверя на своей земле? Турок же, по-христиански, пора простить. Довольно с них и фашистского истребления. А чтоб священники были посговорчивее, напомните им о поведении немцев в Иерусалиме. Армянская церковь тогда тоже, заодно со всеми православными, пострадала, не так ли? Наших, русских попов к ним подпустить, пусть мозги вправят.
— С чего бы Инёню нам свои земли отдавать? — перебил меня Каганович.
— Ну как же. Им грозит полное истребление, как самым упёртым врагам германского Рейха. Инёню объявляет нам войну и через день-два, когда наши войска занимают линию фронта, официально капитулирует. Мы за это эвакуируем всех гражданских, турецкую армию тоже вывозим в особые лагеря, перевооружаем, обучаем и, когда немцы на нас в следующем году нападут, даём шанс поучаствовать в освобождении Турции от фашистов. Не всё ж только бойцам РККА на чужой-то земле свои головы класть! Армян, понятно, на операцию не брать, оставлять в казармах. Эвакуация — в закрытых вагонах. То есть мы, в обмен на землю, даём туркам жизнь и шанс реванша. А дальше, сохранять ли турецкое правительство, отнимать ли золотой запас — тут уж я не советчик. Главное, что при фиктивной советско-турецкой войне, крови будет меньше всего. Вместо того, чтоб иметь во врагах и турок, и армян, завоёвываем их расположение. Вдобавок, лишаем немцев формальной победы. Если Инёню капитулирует перед нами, то с немцами дела вести будет уже некому. Мирный договор не подписать.