На новой «мышебойке» КВ-4 компоновка «концепта» и вертолётный мотор, с разрешения ГАБТУ, сохранялись. Корпус унифицировался с КВ-3. Лобовое бронирование рубки теперь составляло всего 120 миллиметров, но под углом свыше 60 градусов, поскольку обе плиты по сторонам мощной литой маски были дополнительно развёрнуты вокруг вертикальной оси. Это позволило сохранить в крыше корпуса люк мехвода, правда необычной треугольной формы. Боковое и кормовое бронирование рубки, в откорректированном мной варианте, были уменьшены, чтобы минимизировать перевес задней части, до 60 и 45 миллиметров. Ерунда, в ближний бой этим машинам не лезть. Основного вооружения в виде 55-калиберной 130-мм пушки М-40 с баллистикой Б-7 хватит, чтобы расчихвостить любую цель, включая «Маус», издалека. А в будущем, с перевооружением тяжёлых танков 100-мм пушками, от КВ-4 можно будет вовсе отказаться.
Если в Ленинграде, более-менее, к Новому Году «процесс пошёл» в правильном направлении, то в Харькове и, особенно, в Москве дела шли куда как хуже. Морозов мудрил с перекомпоновкой агрегатов Т-34М по «поперечной» и «параллельной продольной» схемам, пытался втиснуть в танк «вертикальный» шестицилиндровый дизель. Мотор заведомо не лез по высоте, имея 110 сантиметров, при корпусе Т-34М в 95. Пришлось потуги зарубать в директивном порядке, но это никого не останавливало. В Мариуполе конструировали «временную» башню свариваемую ЭШС из крупных отливок. Что тоже меня не совсем удовлетворяло, хотелось цельнолитую в кокиль, но сказать оказалось куда легче, чем сделать.
А вот Т-126 в «третье поколение» никаким буксиром не затащить. И сама Москва, не имеющая металлургии такого масштаба, чтобы тысячами и десятками тысяч выпускать танки с четверьметровой бронёй, мало подходила в качестве базы. С Гинзбургом у меня произошёл тяжёлый разговор. Объединённое КБ ЗИЛ становилось явно избыточным для задач, которые ставило перед заводом ГАБТУ. Легкими СУ-5 мы с Федоренко, после долгих споров, решили пожертвовать в пользу БА-11 и БТР-6В на агрегатах полноприводного ЗИЛ-6. Это шасси было до последней шайбочки отработано и значительно усовершенствовано. Благодаря новым, широкопрофильным шинам с большой долей натурального каучука, в полной мере удалось реализовать регулирование давления в шинах через ступицу. То есть уровня «эталонного» БТР-152В. Но этим занимался автомобильный спецотдел, «танкисты» лишь отчасти помогали им по башенному вооружению.
По самоходкам СУ-126 работал отдел Траянова, который также не был слишком перегружен. Шасси стояло в производстве с 35-го года, оставалось только приспосабливать его под разные артсистемы. Теперь — под М-10, поскольку «царские» стволы закончились. Новокраматорский завод, как раз, закончил наполнение мобзапаса тяжёлыми дивизионными гаубицами и пушками и переходил на выпуск 100-миллиметровых зенитных орудий. В процессе, поскольку стволы освоили быстрее, чем систему в целом, поэкспериментировали со 100-мм пушкой М-10М4. ГАУ она не заинтересовала. Да, немного легче. Да, нет дульного тормоза. Но легче и снаряд при равной дальнобойности. На взгляд Кулика, игра не стоила свеч. 122-миллиметровая М-10М2 с клиновым затвором выглядела куда как выигрышнее со своей 25-килограммовой пушечной гранатой. Но, что не имеет значения для артиллеристов, важно для танкистов. М-10М4 имела унитарное заряжание, что резко повышало скорострельность при установке в рубке САУ. Новокраматорский завод получил план по М-10М4 на 42-й год, а Траянову оставалось, по сути, лишь переделать боеукладки, поскольку варианты с М-10 122-152-мм калибра на шасси СУ-126 ранее уже отрабатывались. С весны можно было ожидать поступления самоходок, которые с успехом можно применять из засад в качестве противотанковых даже против «Тигров» и «Пантер».