Официант унёс пустую чашку из под кофе, вернулся с минералкой и одним гранёным стаканом, но тут же был послан ещё за двумя. Вот неудобно мне одному пить, когда такими голодными глазами смотрят! Когда положение было исправлено, я, без задней мысли, разлил «Боржоми» на троих.
Де Голль всё это время пытался начать говорить, но всё ему что-то мешало, то заказ этот, то беготня со стаканами. Когда же они наполнились, француз напрочь забыл о своих намерениях. Потянув носом и с огромным, ясно читаемым подозрением посмотрев на пузырящуюся жидкость он, без малейшего акцента (видно, плохому успели научить!), даже чуть злясь, спросил:
— Водка?!
— Ну, что вы, господин полковник! Какая в грузинском ресторане может быть водка? Только чача! И если следовать традициям грузинского застолья от начала и до конца, то сперва пить следует именно её! — сказал я, невольно рассмеявшись, — Но, поскольку мы собрались поговорить, а не предаться чревоугодию, то перед вами, всего лишь, минеральная вода. Уверяю вас, в плане благоприятного влияния на пищеварение, она чаче, а тем паче, водке, ничуть не уступит. Пейте на здоровье!
После моего выступления последовал бурный «обмен мнениями» на французском, причём де Голль, с упором, повторил одну и ту же фразу дважды.
— Господин де Голль настаивает, что он именно бригадный генерал, командир дивизии. Во избежание недоразумений он просит обращаться к нему именно таким образом, — скупо перевёл Крылов галльское многословье.
— Во избежание недоразумений, Николай Иванович, напомните господину полковнику русскую поговорку, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Вы тоже у нас комбриг, но это не делает вас автоматически генералом. Такового звания и полковнику де Голлю не присвоено, это факт, — сказал я, железно помня из «прошлого будущего», что на старости лет он так и получал полковничью пенсию. — Будет лучше, если мы не станем пускать друг другу пыль в глаза и станем строить наше общение именно на фактах.
Перевод моих слов поверг француза в состояние уныния, он тихо что-то пробурчал Крылову и напялил кепи, порываясь уже встать.
— Господин де Голль, — полковник Крылов, попавший между молотом и наковальней, дипломатично опустил воинские звания вообще, — сожалеет, что отнял у вас, товарищ генерал-полковник, время. Эта встреча была ошибкой.
— Куда это вы собрались? — отреагировал я немедленно. — Мне что, за эти ваши, как там их, чепушули, платить?! Полковник Крылов! Если вы подложите мне такую свинью, то клянусь, я буду рыть до самого дна, пока этот самозванный генерал и все, кто причастен к его побегу из лагеря иммигрантов и переезду в Москву, не отправятся на прокладку Тургайского канала на ближайшие лет десять-пятнадцать! Сядьте на место и будьте добры, как минимум, сожрать всё, что заказали!
Командир Балеарской бригады проникся и стал горячо убеждать де Голля, пока тот нехотя, но не запихнул своё длинное, нескладное тело обратно за стол.
— Пусть полковника успокоит тот факт, что если бы это зависело от меня, то я без колебаний присвоил бы ему звание не то что генерала, а целого маршала Франции. И это отнюдь не комплимент, а трезвая оценка морально-волевых качеств, — сказал я. — Стол у нас отнюдь не круглый, но это, надеюсь, не помешает нам воспользоваться примером легендарного прошлого. Предлагаю, чтобы избежать обид, обращаться друг к другу просто по именам. На равных. Предложение принимается?
Принимается ли такое предложение? Конечно принимается! Общаться на равных с командующим, если не сильнейшими, то одними из сильнейших бронетанковых войск в мире! Как можно отказать? Тем более, после прозрачного намёка на рыцарей круглого стола? Для романтичного в душе француза — это удар неотразимый. Или общаться на равных, с моей стороны, с де Голлем! В общем, официант с вином и бокалами подоспел весьма кстати. Наша маленькая компания сразу настроилась на конструктивный и, я бы сказал, даже позитивный лад. Но «французский» сценарий я, конечно, сломал, заставив собеседника играть по моим правилам и импровизировать. Любая его попытка вновь перехватить инициативу пресекалась мной на корню.
— Шарль решил встретиться с вами, поскольку ищет поддержки во взаимовыгодном для России и Франции деле, — начал было вновь переводить Крылов, но я его остановил.
— Коля, ну кто же в «Арагви» говорит сразу о делах? Это, как минимум неуважение к обычаям грузинского народа, к которому, напомню, относится и вождь Союза ССР товарищ Сталин. Мы же уважаем товарища Сталина?
Дождавшись неизбежного согласия, я тут же предложил за Иосифа Виссарионовича выпить, благо ресторанная кухня работала чётко и нам уже успели всё принести.