— Сперва надо оказать уважение собеседнику, спросить его о том, как живёт, благополучна ли семья, здоровы ли дети, — стал развивать я свою мысль. — Вот у меня, например, всё хорошо. Петька, сын, умудрился с коня навернуться, когда в Чапаева играли, руку сломать. Левую. Очень удачно! Потому, что не шею свернул, а перелом в школу ходить и учиться не мешает. Зато мешает озорству. А у вас, Шарль, где сейчас семья?
— В Комсомольске-на-Амуре в лагере переселенцев. Условия жизни там спартанские, но это много лучше, чем в английском лагере военнопленных, куда нас бросили вместе с жёнами и детьми, — ответил через переводчика де Голль. — По крайней мере, нет колючей проволоки и охраны с собаками и пулемётами. Кстати, местные собаки очень дружелюбны и многие вообще не лают. Анна, моя младшая дочь, от них в восторге. Во время наших злоключений, в английском лагере и во время плаваний по морям, она очень ослабела и мы боялись за её здоровье. В России же, став общаться с животными, она пошла на поправку не по дням, а по часам. Особенно Анне нравится кормить белок. Вы видели когда-нибудь белок? Это чудесные создания! Ни к кому не идут, кроме Анны. Если она одна, то прямо по рукам, по голове прыгают! У неё самой получается их в руках держать и гладить, чего никогда прежде не было! — синхронно переводил Крылов болтовню француза, который, заговорив о семье, особенно о дочери, никак не мог остановиться.
— Анна больна монгольским идиотизмом, — успел вставить в качестве пояснения морпех.
— Чем? — переспросил я, сильно удивившись.
— Монгольский идиотизм. Болезнь Дауна, — громче сказал Крылов, что вызвало новую волну словоохотливости француза. Оказалось, что кроме его соотечественников, составляющих малую часть населения Комсомольского лагеря иммигрантов, там же проживало множество японцев, корейцев и китайцев, среди которых он ни разу не видел подобного. Несмотря на то, что «пропускная способность» лагеря была велика. Французы жили там всего полтора месяца, а азиатское его население (которое, в отличие от европейского, было куда депортировать в случае чего) успело смениться три раза.
— Да, к монголам эта болячка не имеет никакого отношения. Вернее, такое же, как и ко всем остальным, — поддержал я беседу. — Однако, я бы поостерёгся девочку отпускать в лес одну. Там не только белки обитают, но и уссурийские тигры.
— Далеко там никуда не уйдёшь, мороз и снег держат людей лучше всякой охраны, — грустно усмехнулся француз.
— Но вы же сумели оттуда до самой Москвы добраться?
— Оттуда мы просто на машине выехали, — сказал Крылов, не дожидаясь ответа, собственно, де Голля, — на КПП даже не досматривают. До города два десятка километров по просеке в тайге, пешком не пройдёшь в лёгкой одежде. На машинах же, только те, кто надо, ездят.
— Интересно, Николай, какой интерес у советской морской пехоты к нашему гостю?
— У морской пехоты — никакого, — честно признал Крылов и начал объяснять. — Понимаете, Семён Петрович, родственники… Я вот на Родину вернулся, а брат двоюродный не захотел, или побоялся, во Франции остался. Но общаемся, письма пишем. И у многих других, кто вернулся, точно также. У кого сёстры за французов повыскакивали, у кого тётки, у кого родители ехать сюда не захотели, по разному. Но связи остались. И вот, после того, как «Свободную Францию» бросили за решётку, у неравнодушных к этому движению граждан республики на оккупированной немцами территории, не осталось никакой связи с руководящим ядром в Англии. Тогда они вышли на нас через родственников, среди которых тоже есть члены «Свободной Франции» с просьбой таковую связь организовать. За кое-какую плату, разумеется. Что и было сделано по линии военно-морских атташе. Также был организован выкуп французов и переброска в Североамериканские Штаты. Потом и к нам. Вот так. Генерал-адмирал Кожанов просил передать вам, что господин де Голль чрезвычайно важен для Разведотдела Главного штаба РККФ. По созданному каналу из Франции идёт чрезвычайно важная и наиболее полная информация за всё время работы по этой стране. И финансовые средства понемногу тоже.
Вот значит как. Красный флот качает сведения из Франции и ещё за это деньги берёт, хотя полагается совершенно иначе. Деньги и информация всегда движутся в противоположных направлениях. Но из любого правила есть исключения.
Пока я переваривал услышанное, полковник Крылов уже успел ввести в курс нашей беседы француза.
— Шарль, а почему вы не остались в Соединённых Штатах, которые ведут с немцами войну? — спросил я «в лоб», — Почему приехали в СССР, имеющий с Германией договор о ненападении? Даже более, на уровне государственной доктрины, отвергающий любые войны?