Сказав это, я также с вызовом поднялся на ноги и, вдобавок, подался вперёд, оперевшись на стол на «французской» половине, нарушив, тем самым «личное пространство» собеседника.
— Господа! Товарищи! — полковник Крылов, втиснувшись между нами, стал раздвигать нас руками, причём, в отношении стоящего прямо де Голля это получалось гораздо лучше, тот, сдвинув стул, вынужден был отступить на шаг. — Что вы делаете! Люди же смотрят!
Да, люди смотрели. Не зря я выбрал именно этот зал и это место. Не только ради того, чтобы сидеть с «защищённой спиной», чувствуя себя более уверенно. Сюда, на уровне второго этажа, выходил балкон «личного кабинета» Берии и поднявшись, я увидел над перилами его лицо в глубине помещения. Ничего, пусть посмотрит, как я сейчас этому трёхцветному петуху клюв начищу! Ишь ты, вздумали меня «в тёмную» играть!
— Шарль предлагает вам взять ваши слова обратно, — перевёл Крылов громкий выкрик француза.
— Наверное, даже требует! — усмехнулся я, зло буравя взглядом де Голля. — Щаззз! А поперёк хребта его оглоблей не перетянуть?! Будет тут мне всякий очередной вождь каннибалов пыль пускать в глаза!
— Семён Петрович, — возмутился даже Крылов, — вы уж совсем перегибаете палку!
— Что? Коля, ты разве советских газет не читаешь?! Интервью турецких беженцев не видел?!! А хочешь, я тебе расскажу, что такое «польский орёл»? А?! — набросился я уже на морпеха.
— Так то ж немцы! — возразил он мне в полном недоумении.
— Все они одним дерьмом мазаны и из него же и слеплены! Они испокон веков, как собаки, сбиваются в одну свору, прежде, чем полезть на восток и огрести в очередной раз! И сейчас я вижу то же самое! То, что флаг не трёхцветный, как в 1812 году — пустая формальность. Тогда немцы были в армии Наполеона, сейчас французы в армии Гитлера… Какая нам, русским, спрашивается, разница?
— Семён Петрович! — запаниковал Крылов, поняв, что дело идёт к полному фиаско переговоров с далеко идущими последствиями. — Вы меня без ножа режете! Мы дали французам гарантии безопасности в СССР! И очень рассчитывали на вас в общем деле!
— Это вы поторопились, Николай Иванович, — ответил я тихо, с показной самоуверенностью садясь обратно за стол. — Кто вам дал такое право? Законы СССР трактуют ситуацию однозначно — не прошедшие «фильтр» высылаются обратно. Разведданные, полученные из Франции, мне глубоко неинтересны, поскольку танкисты и танкостроители из галлов, откровенно, паршивые. Пришёл сюда только потому, что Шарль не побоялся бросить вызов, совершил поступок, достойный уважения. С ним лично я, тоже лично, готов что-то обсуждать, но от рекламы одного из углов европейской помойки меня увольте! Так ему и переведите. И давайте уже перейдём к делу. Излагайте кратко и по существу.
Последовавшее за этим довольно бурное объяснение между де Голлем и Крыловым, дало мне время расправиться с остатками первой и, большей частью, второй порции пельменей-переростков. Еда уже лезла внутрь не так споро, можно сказать, с трудом. Сытый же человек, как известно, склонен к добродушию.
— Шарль хотел бы вашего содействия в признании советским правительством «Свободной Франции», как законных представителей Французской республики, — с видимой осторожностью, помня пожелание о ясности и краткости, выдал Крылов, когда «позиции сторон» за столом были вновь заняты. — По крайней мере, с вашей помощью, переговоры на эту тему можно, хотя бы, начать…
— Шарль, вот скажи мне, зачем правительству СССР признавать «Свободную Францию» законными представителями Франции натуральной? Оно что, дипломатические отношения с лагерем под Комсомольском-на-Амуре устанавливать будет? — сказал я с досадой. — СССР вполне устраивает правительство Петена. С ним, как минимум, можно торговать.
— Но, всё может измениться, если между Германией и СССР разразится война. Имеются сведения из надёжных источников, что такое развитие событий практически неизбежно, — поправил мои выкладки француз. — Тогда «Свободная Франция», организуя сопротивление оккупантам и коллаборационистам, сможет внести весомый вклад в совместную борьбу против Гитлера и Петена.
— Допустим, что перспектива войны существует. Собственно, иначе я бы с вами не разговаривал, — вздохнул я. — Верно ли я понял, что в случае войны, в случае признания «Свободной Франции» в качестве законного представителя, французы будут чистить сапоги немцам менее усердно? А после нашей неизбежной победы Франция, фактически воевавшая против нас, или, под руководством Петена, помогавшая воевать против нас немцам, окажется союзником СССР со всеми вытекающими из этого последствиями?