Де Голль вспыхнул, но… сдержался. К моему немалому удивлению. Видимо, «вправление мозгов» со стороны Крылова возымело действие. Или этот потомок иезуитов сам сообразил, что гонором тут ничего не добьёшься.
— Вы недооцениваете возможности и решительность Сопротивления.
— Возможно недооцениваю, возможно, оцениваю трезво, возможно, даже переоцениваю, — стал рассуждать я. — В любом случае, это оценка, не описываемая конкретными количественными показателями. Знаете, у нас в СССР плановое хозяйство. Мы всё планируем. Всё, что не поддаётся планированию — как бы и не существует. Итого, ваш вклад в нашу, возможно, общую будущую победу равен нулю.
— Что же вы, в таком случае, хотите? — по-деловому приступил к торгу де Голль.
— В первую очередь о том, чего я не хочу. Я не хочу, чтобы ради освобождения Франции гибли советские бойцы. Словами Керсновского в «Истории русской армии», любая из европейских провинций «не стоит костей единственного русского гренадёра». Антона, к сожалению, запамятовал отчество, вы, Шарль, должны знать. Он в двадцатых учился в Сен-Сире, где вы, как раз, преподавали. Ирония судьбы, но в кампанию 40-го года его тяжело ранили, когда он сражался за Францию, — сказал я с сожалением и сделал вывод. — Это значит, что за освобождение Франции вам, Шарль, придётся воевать самим. И платить за это и кровью, и золотом.
— Я не очень понимаю, что вы, Семён, имеете в виду…
— Это очень просто. До начала войны ваши люди в СССР пройдут обучение по советским уставам и будут сформированы в части, которые, как только загремит, отправятся на фронт. Оружие, боеприпасы, амуницию, продовольствие и обучение оплатите Советскому Союзу после войны. А ваш вклад в победу, при подписании мирного договора, будет исчислен пропорционально размеру вашего участия. Такой подход мне кажется абсолютно справедливым.
— Но… Но нас слишком мало. Всего около двух тысяч, среди которых женщины и дети! Если вы требуете от нас только прямого участия в войне, то мы заведомо будем пренебрежимо малой величиной, по сравнению с многомиллионными армиями! — запротестовал де Голль.
— Раз так, то и Франция в послевоенном мире также будет пренебрежимо малой величиной, — развил я его мысль. — Если вас, как у нас, русских, говорят, полторы калеки, то какой смысл вообще что-то затевать? Пользы от вас будет, в любом случае, меньше, чем вреда от коллаборационистов, что вообще ставит под сомнение статус Франции, как победительницы. Вы, Шарль, хороший человек. И мой вам совет — езжайте в Бразилию. В Рио. На пляж. Какой смысл упираться ради страны, за которую никто не готов умирать?
— Это не так! — возмутился де Голль. — У Франции много патриотов, готовых ради неё на всё! Но они сейчас находятся под гнётом оккупации…
— И, за кое-какую плату, куют оружие для немцев. Что время зря терять, правда? — перебил я переводившего Крылова, подколов француза, но сразу же внёс и конструктив в беседу. — Как я уже говорил, так называемое Сопротивление на оккупированной территории меня не интересует, но, пока не началась война, нарастить численность своих сторонников в СССР вы можете, если с умом развернёте там соответствующую агитацию. Как известно, СССР принимает всех, готовых и достойных жить в социализме. Такая у нас государственная политика. Но наши посольства и консульства вполне могут на время закрыть глаза и отправлять в Союз вообще всех. Кто-то поедет за гражданством первого в мире государства рабочих и крестьян, а кто-то поедет, чтоб освободить Францию и вернуться в неё победителем в войне. Вот и посмотрим, чего на самом деле стоит французский патриотизм. Хоть на дивизию-то наберёте?
— Я уверен, что на призыв откликнется значительно больше истинных французов! — с пафосом сказал де Голль. — Но сможете ли вы всех их перевезти? Сможете ли вы Армию Свободной Франции содержать?
— Какие проблемы? — усмехнулся я. — Черноморские проливы вновь открыты. Пароходство работает, суда совершают рейсы в Марсель. А за содержание, а также, обучение, вооружение, снабжение всем необходимым по нормам РККА, как я уже сказал, Франция заплатит после войны.
— Не получится ли так, что вы нам предъявите тогда неподъёмный счёт? — насторожился француз.
— По нормам РККА и по советским ценам, — уточнил я. — Наши союзные армии будут в абсолютно одинаковом положении. И динамику расходов на, как вы сказали, Армию Свободной Франции, от вас никто скрывать не собирается. В СССР есть соответствующие организации, которые могут даже всё рассчитать, в части мирного, довоенного времени, и сообщить вам заранее. Сколько будет стоить формирование дивизии, корпуса, танковой бригады и так далее. Потом, возможно, часть расходов на свою армию вы сможете начать выплачивать заранее. Наверняка найдутся те, кто не хочет жить в оккупации, но на фронт идти не готов. Мы можем принять их в качестве гостевых рабочих на время войны. Это касается также членов семей, которые ваши новоявленные бойцы наверняка потащат с собой. А вы сможете получать с них взносы на свои цели. Кроме того, во Франции нет состоятельных людей? Или им плевать на независимость собственной страны? Возможно, мы договоримся об использовании вашей армии на выгодном, с материальной точки зрения, направлении. Например, от Ирана, где стоит РККА до французской Сирии всего ничего. Сущие пустяки. Вам потребуется лишь разгромить немцев в Месопотамии и вы будете уже на, формально, своей земле. Возможно, вам удастся переманить на свою сторону колониальные части, ныне подчиняющиеся Петену и воюющие на стороне немцев. Если вы лично, Шарль, готовы взяться за это большое дело, то я поддержу вас в переговорах с Советским правительством. По крайней мере, будет, что обсуждать и таковые переговоры можно будет начать. Как вы того и хотели.