— За нашу победу! — провозгласил Шарль де Голль, поднимая последний бокал вина и тут же стремительно прощаясь. — Извините, не могу терять ни минуты времени!
Крылов открыл было рот, глядя вслед убегающему на своих длинных ногах французу, но я, снисходительно, разрешил затруднения морского пехотинца.
— Ладно, Николай, иди уже за своим подопечным. Я заплачу, сочтёмся потом, — сказал я и улыбнулся, пока полковник вставал. — Зато мы теперь знаем, что значит «уходить по-французски». Эх, Европа голозадая!
Рассчитавшись за весь столик я отнюдь не поспешил уходить, а поднялся мимо прятавшегося за занавеской прикреплённого на второй этаж.
— Нина Теймуразовна, дорогая, вы выглядите просто бесподобно! — сделал я комплимент жгучей брюнетке, входя в кабинет Берия. — Если бы не моя дорогая супруга, честное слово, не устоял бы и наверняка погиб в бесплодных попытках отбить вас у Лаврентия Павловича!
— Ну, что вы такое говорите, Семён Петрович, — притворно смутившись, ответила мне жена наркома внутренних дел. — Всем давно известно, что в вашем вкусе исключительно голубоглазые блондинки!
— Вижу, что французской учтивостью, которой я нахватался у нашего зарубежного гостя, вас не проймёшь, — улыбнулся я, оценив подколку. — Тогда попрошу прямо. По-большевистски. Не могли бы вы попудрить носик пять минут, пока я переговорю с Лаврентием Павловичем?
— Дорогая, мы ненадолго, — кивнул нарком, давая понять, что присоединяется к моей просьбе.
— Ну и? — спросил Берия, когда жена вышла.
— Всё равно ведь всё узнаешь, не так ли? — спросил я. — Поди, все соседние столики твои люди заняли?
— Бери выше! Весь ресторан! Ты ведь не сообщил, в каком именно зале ужинать собираешься, — улыбнулся Берия. — Ох, и влетаешь ты со своими фокусами наркомату в копеечку! Зато у сотрудников, особенно у сотрудниц, праздник!
— Получается, я главный виновник корпоратива чекистов?
— Чего?
— Увеселительного мероприятия людей, работающих в одной организации и способствующего сплочению рядов в неформальной обстановке, — со вздохом пояснил я жаргонный термин конца 20-века.
— То есть, я тебя за это, как ты сказал, сплочение рядов, тебя ещё и поблагодарить должен? — с сомнением уточнил Берия и тут же сам ответил, одновременно переходя к делу. — Не дождёшься! Что ты там этому французу пообещал, что он убежал окрылённый?
Я коротко, но подробно, пересказал наркому свой разговор с иностранным гостем.
— У НКВД от тебя одна головная боль! — сказал в сердцах Берия, дослушав до конца. — Мало нам турок!
— Э, нет! Не надо с больной головы на здоровую валить! — возмутился я. — Боль турецкая у вас была бы без всякого моего участия. Причём, без участия — в куда больших масштабах. Ещё, кстати, неизвестно, у кого этой боли больше. У меня вон танкистов тюркоязычных совсем не осталось. Все на комплектование янычар пошли. И, так уж получилось, что шибко грамотных среди них, почему-то, мало! О самих турках вовсе не говорю! Их на наш, хотя бы, уровень, тянуть и тянуть. А времени нет.
— Мы не знаем, сколько его, этого времени. Мало ли, много ли. Может Гитлер не нападёт!
— Ты не хуже меня знаешь, что он уже выкатил пушку, прицелился в наш дом и уже заряжает! Может он её, конечно, так и бросит. Но мне так жить, знаешь ли, неуютно, — стал я зло, в который уже раз, излагать свою позицию. — Что там у фашистов в головах, я не знаю. Мы никаких поводов не давали. Наоборот, старались малейшие исключить. Однако, поди ж ты, группировки в Швеции и Турции — факт. На той неделе генерал-адмирал просил помочь договориться с Генштабом, чтоб полк «классиков» придали флоту. Знаешь почему? В Швеции «Маусы» засветились! Зачем они там, если не против нас? Так что, времени мало. Если фашисты не могут решиться, надо им помочь. Решиться. Или советскому народу трёхсоттысячную, даже более, турецкую армию и почти два миллиона беженцев десятилетиями кормить?
— Вот-вот! А ты ещё и французов к нам тащишь! — упрекнул меня Лаврентий.
— Во-первых, не я эти танцы начал. Во-вторых, любая возможность усилить войска без мобилизации, даже с учётом того, что «союзников» приходится держать тайно в глубине — благо. К тому же, каждый убитый турок или француз — это не убитый боец РККА. И если фашисты всё-таки прорвутся вдоль Закавказской дороги к Баку, то пусть уж отрежут в Иране французов, а не советские части.
— Не прорвутся, — только и сказал Берия, не споря с прочим, причём сделал это спокойно и уверенно.
— А кто мне давеча жаловался, что гитлеровцы по всей Европе разыскивают и вербуют участников «Грузинского мятежа» с «той» стороны? Значит, всерьёз рассчитывают! Недооценивать их нельзя.