Понятно, что бетонирования при отрицательных температурах быть не могло, поэтому ГВИУ «на полную катушку» использовало наработки в рамках проекта Западно-Сибирского моря. Мощная землеройная техника, доведённая более-менее до ума и даже выпущенная серийно, полностью использовалась на западе, а не в зауралье, для рытья котлованов и траншей. Только что выстроенные большие бетонные заводы стали потоком гнать плиты, кольца, сваи, надолбы, которые, правильно уложенные в грунт, превращались в укреплённые точки.
В общем случае, центральное заглублённое убежище соединялось потернами с боевыми и наблюдательными колодцами, которых могло быть от четырёх в самых малых «пауках» (за начертание в плане) до семи-десяти. Противопехотное вооружение ДОТов составляли, разработанные в рамках «вертикальной фортификации», полноценные двуствольные кривоствольные пулемёты Шпагина, оснащённые водяным охлаждением, огнемёты, автоматические 60-мм миномёты в литых броневых оголовках, выдерживающих без потери боеспособности наезд гусениц любых, даже сверхтяжёлых танков.
А вот артвооружение пришлось устанавливать из-за зимы исключительно в виде танковых башен за счёт и при непосредственном участи ГАБТУ. Благо на армейских АТРБ оставался по ним кое-какой задел полуфабрикатов, да и производство их до конца никогда не прекращалось, поскольку надо было вооружать малые, большие и морские бронекатера. ДОТовские башни получали оригинальную допзащиту в виде 45-мм бронеплит, установленных с наклоном в 45 градусов наружу, опирающихся на нижний край основной брони. Эта конфигурация, в своё время, была предложена для танков, но отвергнута из-за громоздкости и опасности рикошета вниз, в крышу корпуса. Но в долговременной фортификации всё это не имело значения. Зато даже «стандартные» башни с погоном 1650 миллиметров и 60-мм бронёй, не говоря о башнях КВ, становились практически неуязвимыми от огня прямой наводкой орудий калибром до 88 миллиметров. Снаряд с бронебойным наконечником, при попадании, нормализовался вверх, приходя в основную броню, уже без наконечника, под невыгодным углом и рикошетировал. Более того, если он приходил в верхнюю треть проекции, то потом просто пролетал над крышей. Нижняя же треть в ДОТах, как правило, защищалась сборным бетонным барбетом. Чтобы усилить защиту сверху, на крышу укладывалась 75-, а то и 120-миллиметровая плита. В зависимости от этого, командирские башенки или переваривались на неё, или вообще срезались. Вдобавок, часто башни наполовину устанавливались в укрытии из подкреплённых сваями бетонных плит, засыпанных сверху грунтом.
ДОТовские башенные пушки, ставились двух принятых ГВИУ видов. 87,6-миллиметровые 50-калиберные в башнях КВ, как правило, размещались во второй линии, имея широкий сектор обстрела и только в основной полосе. В первой же линии и в ДМЗ, в стандартных башнях, за укрытыми за холмами напольными стенками, ставились 70-калиберные 57-миллиметровки, полученные наложением нового ствола на люльку Ф-34. Такие же 57-мм пушки, но уже «безоткатные», с жёсткой передачей отдачи на сооружение, ставились в броневых блоках в амбразурах фортов старых крепостей.
Конечно, немцы возмущались на дипломатическом уровне такой «реставрацией», конечно, смотрели за ходом строительства в ДМЗ, срисовывая планы. Но что это им давало? «Вертикальная фортификация» обеспечивала сплошное поле огня, круговую оборону даже единственной уцелевшей из всего «паука» огневой точки. Штурмовыми группами тут ничего не сделать, только переть танками, создав численное превосходство, или долбить тяжёлыми артсистемами. И то, и другое, по многим причинам, далеко не просто и требует времени. Попробуй, пройди и не застрянь через конрэскарпы, противотанковые рвы, надолбы, ежи или попади издалека в стальную «нашлёпку», которую и вблизи-то не разглядеть! Узлы обороны можно, конечно, обойти по оврагам и буеракам, так нам только этого и надо, задержать, сбить темп. Боеприпасов бойцам свежесформированных по моему наущению (наконец то!) «гарнизонных» бригад дивизий НКВД хватит на неделю непрерывной войны, а продовольствия и воды — на месяц. Потом — уходить. Метрострой — наше всё. Вон, литовцы встарь ходы аж из замка в замок рыли, не то что из замка в лес. Кое-где, кстати, именно те древние ходы в дело и пущены. Карбышев, помню, удивлялся, кладка кирпичная, внутри на телеге проехать можно. Из больших крепостей, буде их блокируют, эвакуируем личный состав вертолётами. Их у нас, кстати, две транспортных дивизии. Посмотрим как теперь немцы поокружают!
Вторым большим делом стал прототип «мышебойки». Нет, конечно это не была полноценная САУ. Среди «теоретиков» из КБ танкового завода и «практиков» из Бронетанковой академии разгорелся спор по поводу работоспособности трансмиссии в вертикальном положении. Конструкторы танкового «Большевика» скептически предрекали, что она умрёт из-за недостаточной смазки. Спор решить мог только натурный эксперимент, на который пожертвовали невооружённый КВ-2, использовавшийся, благодаря отсутствию башенного сочленения, для опытов по подводному вождению. МТО перекомпоновали, приварив получившийся на корме «шкаф», к рубке раскосами ради жёсткости конструкции. Радиатор переехал наверх к двигателю, в вниз, на его место, рокировали воздухоочиститель и аккумулятор. В таком виде шасси прошло 150 километров в постоянном режиме на обкаточном стенде. Фактически танк, «пришвартованный» к якорю, шлёпал гусеницами по толстому стальному листу. Испытатели лишь изредка подходили к нему и переключали передачи. Переборка трансмиссии, к удивлению теоретиков, не показала каких-либо отклонений по износу. Потом танк погоняли ещё 250 километров натурально, в переменном режиме по полигону, с подъёмами, спусками, преодолением сложных препятствий, разгонами после коротких остановок. И опять норма! Даже «лишние» 25 лошадиных сил вертолётного мотора и перегрузка до 55 тонн, которой в серийной «мышебойке» вовсе быть не должно, не оказали сколько-нибудь заметного влияния на износ. Вдохновлённые полученным результатом, танкостроители «Большевика» обещали дать полноценную опытную машину уже в январе.