При стрельбе «в нормальном положении» все три машины ехали по параллельным директрисам, поражая мишени, расположенные на дальности 500 — 2000 метров. Вот тут, кстати, на отлично оборудованном усилиями ГАБТУ полигоне, разница между системами была видна предельно ясно. Первую цель на 500 м, мишень «противотанковая пушка», опытные наводчики снесли сразу, первым же выстрелом. Благо прицелы на БА, из-за тонкой брони, были установлены ещё старые (экономия!), телескопические, с изменёнными только сетками. Вторая мишень, «движущийся танк», на дистанции 1200 метров первой была сбита, двумя выстрелами, 87,6-миллиметровкой. Короткая 107-мм тремя выстрелами так и не попала, «танк» уехал. 580 м/с начальной скорости и дальность прямого выстрела по «танку» в 650 метров давали о себе знать. «Длинная» же 107-мм пушка, промахнувшись первый раз, перезарядиться не успела. На 2000 метров стреляли в «сарай». Тут «длинная» реабилитировалась, положив щит первым же (и вообще последним) выстрелом. Но это, всё-таки, было не прямое, а близкое попадание. «Тонкая» после пристрелочного, вторым снарядом влепила точно в цель. «Короткая» же всё не стреляла и не стреляла, сокращая дистанцию. Потом оказалось, что ствол пришлось задирать так, что наводчик цели не видел и выпалил только, как та появилась в поле зрения на 1800 метрах. Перелёт, а БК уже весь.
Фланговую стрельбу с ходу показывать должны были по очереди. 87,6-миллиметровка первой. И вот, на третьем выстреле, БА-11, развивший километров сорок, опрокинулся от отдачи! Экипаж поломался, руки-ноги… Хорошо, что не шеи! Там и ямы-то никакой не было, просто одна колея грунтовки чуть ниже другой, будто косогор небольшой. С водительского места заранее и не разглядишь. Но этого хватило.
— Без проблем, говоришь? — свирепо спросил я у конструктора. — А это что тогда?!
Тот промолчал, только тяжело вздохнул.
— Значит так. «Тонкую» приму только в комплекте с башней. Танковой! С бронёй по ТТЗ и перископическим прицелом! Кооперируйся с Харьковом. Для БА попробуй ствол зенитки 31-го года. Всё лучше, чем Ф-34 и отдача не такая сильная. А по обеим 107-миллиметровкам — отставить. Пудовый снаряд, конечно, хорош. Так ведь им ещё попасть надо! Время, когда КВ с такими пушками могли вплотную к цели подходить, проходит. Поражать противника надо издалека.
И мне тоже зарубочка. БА-11 становится маловат. Вырастает РККА из подростковых штанишек.
Эпизод 9
— Представляешь, я на них с высоты валюсь, одного бью, прохожу под строй, тяну вверх, второго ткнул в брюхо, ухожу на высоту… А там, зараза, «мессер»! А я уже без скорости! Как он попасть-то в меня умудрился в таком ракурсе! Слушай, не поверишь, но я прям видел, как снаряд «эрликона» у меня в кабине взорвался! Влетел, весь трещинами пошёл… Изнутри огонь! Морду отвернул, подбородок прижал. Как успел только, сам удивляюсь! А вот взрыва самого не помню! Только чувствую, что левой стороны не чувствую. Ни руки, ни ноги. Перевернулся брюхом вверх, рычаг рванул, меня из кабины, вместе с креслом и выдернуло. Приземлился неудачно, на камни, правую ногу, вдобавок, сломал. Но ничего, повезло, что турки быстро подобрали. И разобрались, что не немец. В первом же нашем медсанбате прооперировали. В себя пришёл. Как так, спрашиваю, руки ноги все в бинтах, а на теле ничего, синяки. А мне мой бронежилет и шлем показывают. Лохмотья! А я, считай, цел! — едва ввалившись в прихожую на костылях, живописал Чкалов. — Так что, матушке Полине, низкий поклон! И гостинец из южного края, — с этими словами генерал-майор поставил на пол большой деревянный ящик на брезентовой лямке, набитый мандаринами.
— Ну и здоровья у тебя! — оценил я вес подарка, относя его на кухню. — Два месяца прошло, а ты уж больше собственного веса таскаешь!
— А то! Заросло, как на собаке! Перелом, вот только, не до конца ещё. Ничего, ещё полетаем! — широко, во все тридцать два, улыбнулся Чкалов.
— Посторонись уже, матушка, — подколол я жену, стоявшую на проходе, — а то батюшку сейчас же твоим подарком и раздавит.
— Раздевайтесь, Валерий Павлович, проходите, — засуетилась Поля, — давайте я вам с костылями-то помогу.
— Сейчас я, сейчас, — засуетился лётчик, скидывая «сидор», шинель при активном содействии моей супруги.
— Ну, теперь-то ты навоевался? — подколол я истребителя. — Или всё ещё в самое пекло тянет? Товарищ Сталин, небось, подвиги твои оценил? Приказал к немцам на полный радиус полёта не подпускать?