— Поругал, конечно, за то, что сбили, — согласился генерал-майор авиации. — Так ведь из всей нашей эскадрильи меня одного! Шальная пуля, считай! Зато мои немцев расчихвостили так, что вся война сразу прекратилась! Если б патроны не кончились, вообще б никто не ушёл! Нет, 50-патронная очередь, всё-таки, много. Я, когда в «Хейнкеля» сверху всадил, в основном, между правым мотором и фюзеляжем прилетело, промахнулся мальца, так ему крыло начисто отрубило! Так и посыпался вниз частями… Нет, 25–30 снарядов — самое оно. Больше немцам не надо. Зато не шесть залпов, а десять-двенадцать. Это в два раза больше этих паршивцев свалить можно!
— Ты, будто не с войны, а с рыбалки вернулся, — заметил я, — где во-о-от такого осетра поймал! Была бы снасть толковая, осётр в два раза больше стал бы?
— Смейся-смейся, — надулся лётчик. — Мне главное, чтоб немцу не до смеха было!
— Ага, и собственному начальству! Смушкевич давеча жаловался, что ты подвиги совершать отправился, забрав из дивизии, Бакинской, между прочим, зоны ПВО весь комсостав. Командиров полков, замов. Плюс звено управления дивизии. Красота! Налети кто на Баку, а все командиры над Эрзерумом подвиги совершают!
— Да, с дивизии грозился меня снять… — задумался Чкалов, вздохнув. — Ничего, перекипит, всё образуется. Я ж в любом случае без неба не останусь!
— Вот! О себе только думаешь! — упрекнул я комдива. — А о лётчиках своих, которые без командиров остались? А о людях на земле, которых разбомбить могли? А о стране, которая бакинской нефти может лишиться?
— Да, что там может случиться? В корпусе ПВО, кроме моей, ещё три дивизии! И эти, на дирижаблях, не зря свой хлеб едят. Правда служба у них тоскливая, врагу не пожелаешь! Воздухоплаватели. Трое суток без посадки… Работают, правда, чётко. Летом на наших «МиГах» хитрые отражатели в хвост упрятали, чтоб на импульс на другой волне отвечали, система «свой-чужой» называется. Вообще сказка! По радио наводят так, что и высота, и скорость, и сразу в хвост!
— Ёшкин кот! — ляпнул я в сердцах. — Это ты комдив! Ты должен по радио наводить! А если тебе такая служба тоскливой кажется, так не переживай. Я Смушкевичу уже тебя командующим ВВС Сибирского округа назначить посоветовал. Там, кроме учебных, частей, считай, нет. Вот и будешь курсантов пилотажу да стрельбе учить. Летай — не хочу!
— Не ожидал от вас такой гадости, товарищ Любимов! — возмутился Чкалов.
— Ладно, шучу, — ответил я. — На самом деле Смушкевич сам до этого додумался. И, знаешь, я его понимаю! Если б кто из моих танковых комдивов личный счёт настреливать отправился, вместо того, чтоб боем руководить, я б его вообще в рядовые бы разжаловал. Пехоты! И чтоб оружие себе добывал в бою! Вот где настоящие острые ощущения! А то в танке, или как ты, на «МиГе», всякий дурак может!
— Не пойму, — насторожился Валерий Павлович, — ты всё ещё смеёшься, или серьёзно говоришь?
— Предельно! — умудрился я ответить прямо и не внести ясности. — Ну, куда ты с такой ногой сейчас? Вот, покомандуешь курсантами, научишь их дисциплине, субординации… А уж по весне… По весне такое, товарищ генерал-майор, начнётся, что все и налетаемся, и на брюхе наползаемся. На всю оставшуюся жизнь…
Эпизод 10
Новый ЗИЛ-12М от прародителя, опытного грузовика ЯГ-12, не унаследовал практически ничего, кроме численного индекса. Даже серийные ЗИЛ-15М, вершина развития советских четырёхосных грузовиков, имели с ним мало общего. Первые ЯГ-15, имея собственную массу 10 тонн, перевозили в кузове столько, сколько указано в индексе при 250-сильном моторе. 280-сильные ЗИЛ-15М (как и современные им «ярославцы»), потяжелев сами на 2,5 тонны, благодаря прогрессу производителей шин и внедрённому, кроме прочей гидравлики, ГУР, сделавшему езду на грузовике нормальной работой, а не смесью опасного аттракциона с силовыми упражнениями, таскали на себе уже полные 20 тонн. Этот же монстр сам весил столько! Но перевозил только 15. Зато по любому бездорожью. И мог таскать, как балластный тягач, прицеп, полной массой в 75 тонн. Фактически это был полный аналог МАЗ-537 «эталонного» мира, внешне отличающийся от него длинной грузовой платформой, стандартной «деревянной» ЗИЛовской кабиной и торчащим вперёд рылом капота, под которым прятался «вертикальный» шестицилиндровый дизель (привет Морозову в Харькове!).
В данном конкретном случае мотор стоял «военный», форсированный, развивавший 525 лошадиных сил. В «гражданской» версии мог устанавливаться 420 сильный, тогда масса прицепа была пожиже, но остальные показатели сохранялись. Понятно, что для пионеров советского автомобильного дизелестроения увеличить серийное двигло в полтора раза труда не составило. Коробка передач тоже не новость. С первого взгляда в ней можно было опознать агрегат, разработанный для «мобилизационного» тяжёлого танка, конкурента КВ. По принципиальной схеме остальных агрегатов трансмиссии и ходовой части на ЗИЛе тоже был неплохой задел. В остальном, стремительность разработки машины (сентябрь — декабрь 1941-го) объяснялась полным напряжением всех сил Объединённого КБ завода ЗИЛ.