Генда вывел своих к намеченным целям идеально. Одновременно и на всём протяжении канала. Потери от поднятых в ночное небо американских истребителей, которые накануне просидели целый день в кабинах самолётов в готовности к вылету, были несущественными и, по большей части, случайными. Как и над Бальтрой, осветителями работали катапультные разведчики с линкоров, точно в назначенное время подвесившие свои «люстры» и начавшие маневры, провоцировавшие огонь зенитной артиллерии. В ответ на земле также вспыхнула иллюминация. В районе Панамского канала стало светло, как днём. Истребители американцев, увидев цели, бросились в атаку. Но было уже поздно. Японские «Зеро» с бомбами, на высокой скорости, маневрируя в пике, одновременно бросились на батареи среднекалиберной артиллерии, вызывая огонь гатлингов на себя. Навстречу им ударили снопы трассеров на которые, в свою очередь, стали падать, уже по-науке, профи-пикировщики, чтобы снайперским бомбометанием расчистить идущим на малой высоте торпедоносцам подходы к шлюзам и плотине Гатун. И в этот критический момент свет на земле погас и МЗА разом заткнулась, что для самураев было настоящим подарком судьбы. Видимо, энергосистема канала просто не выдержала одновременного включения многочисленных потребителей и отрубилась. Теперь ночь разгоняли только «люстры», в свете которых на средних высотах началась «собачья свалка» между освободившимися от нагрузки «Рейсенами» и новейшими американскими Р-40Е, которые, впрочем, как оказалось, им в подмётки не годились. Пикировщики, тем временем, отбомбились наполовину наугад и на малой высоте стали покидать арену сражения, а торпедоносцы, также впритирку к земле, поэскадрильно, в колоннах звеньев, стали заходить на топмачтовое бомбометание вдоль русла, где можно было не опасаться аэростатных тросов.
Боеприпасы, которые использовали «Кейты», были специально созданы для этой операции. Тонкостенные торпедообразные корпуса (собственно, это и были торпеды без механической начинки), снабжённые специальным деревянным оперением и крылышками для подхода к воде под правильным углом, содержали около семи сотен килограммов тротил-гексогеновой смеси и снабжались дистанционным и инерционным взрывателями, взводящимися при первом ударе о воду. Задержка в десять минут позволяла всем самолётам каждой эскадрильи отбомбиться и уйти, а потом вся её бомбовая нагрузка, уложенная к вертикальному препятствию, воротам шлюзов или плотине Гатун, взрывалась одновременно. Первая бомба от таймера, последующие — от сотрясения близких разрывов.
На первый взгляд этого было более, чем достаточно. Но у японцев было всего десять «стандартных» торпедоносных эскадрилий по 18 машин в каждой, а в Панамском канале — шесть шлюзов. Причём, все они парные и с двойными воротами. На каждый шлюз нацеливалось, во избежании путаницы во взаимодействии, по одной эскадрилье. То есть каждые ворота атаковали одно-два звена. Неизбежные потери на подходе ещё более снижали эту норму. Зато на направлении главного удара, у бетонной плотины Гатун, действовали сразу четыре эскадрильи. Генда надеялся, что хотя бы 10–15 800-килограммовок удастся перекинуть через противоторпедные сети и уложить вплотную к бетонной стенке.
На самом деле результат, судя по последствиям, оказался гораздо лучше. Пилоты задержавшихся над целью «Рейсенов» доложили, что мощнейший взрыв у плотины и на подходах к ней, сперва полностью скрыл сооружение из виду, но оно явно получило серьёзные повреждения уже в этот момент. Обратная волна навстречу отброшенной взрывом водной массе, легко проломила растрескавшийся бетон, вышибив из массива крупные куски и устремилась к Атлантике вдоль русла реки Чагрес, снося расположенные на её берегах постройки и деревья. Шлюзы же пострадали не так сильно. «Педро Мигель», как и ворота шлюза «Гатун», ближайшие к Лимонской бухте, вообще были открыты настежь и уложить бомбы непосредственно к воротам не удалось, как самураи не старались. В прочих местах ворота удалось где-то сорвать, где-то заклинить, наделав пробоин в полотнищах. Одно только это выводило Панамский канал из строя, минимум, на полгода. А снесённая плотина и вовсе, наверное, не могла быть восстановлена в течение ближайших двух-трёх лет.