Эпизод 13
Первая часть совещания, которую я в шутку про себя называл «политинформацией», закончилась. Сидя в столовой и глядя, как высокоответственные товарищи молча и сосредоточенно поглощают пищу и заодно переваривают услышанное, я мысленно похвалил большевиков за правильную организацию процесса. Казалось бы, какое, сидящему напротив дядюшке Исидору, наркому лёгкой промышленности, дело до того, что японцы взорвали Панамский канал и янки теперь не могут не то, что в Европу, в Тихий океан сунуться, не наведя порядок на своём «заднем дворе»? Ан нет, пусть оценит картину мира во всей её полноте, пусть прочувствует, что нас всех ждёт, пусть поймёт, что помощников не будет и только мы сами, своими руками, головами, кровью, наконец, можем устоять и победить в надвигающейся войне со всей, объединённой под рукою Гитлера, Европой. Такой настрой весьма способствует активной работе серого вещества! Тут уж каждому понятно, что просто хорошо выполнять порученное дело недостаточно, нужно прыгать выше головы, искать любую возможность, проявлять инициативу, а не ждать, когда начальник ЦУ даст.
Собравшись вновь, товарищи перешли к «делам нашим грешным», начав с основы любой армии — с «царицы полей». Хотя я, будь моя воля, поставил на первое место связь. Без неё любое войско — неорганизованный сброд, неспособный выполнить своё прямое предназначение, каким бы количеством пушек, танков, самолётов он не располагал. И никакой героизм не поможет, что и показал «эталонный» 41-й год. Надо сказать, что после локальных войн 38–40 годов, когда РККА прошла неплохую обкатку на посильных противниках, большинство проблемных мест в управлении войсками проявилось и всеми силами устранялось. Важность вопроса прекрасно была осознана на самом верху. По связи Сталин проводил отдельные специальные совещания, держа ситуацию на своём личном контроле. Подобно тому, как в «эталонном» мире такого внимания удостоились авиаторы и танкисты. Поэтому здесь и сейчас, по видимому, не было нужды уделять связистам много времени и их задвинули в самый конец.
Пока я отвлёкся своими мыслями, генерал-инспектор пехоты Ковалёв успел начать «за здравие», оценив общую подготовку стрелковых войск как хорошую. А потом началось… с дефицита стрелкового вооружения. Как так? РККА провоевала, Маньчжурскую, Польскую, Финнскую и не слышала об этой проблеме, а в начале 42-го года она вдруг появилась! Прямо в стиле Черномырдина: «Никогда такого не было и вот опять!». И тем не менее. По мобилизации предполагается развернуть 300 дивизионных снайперских рот, кроме уже существующих, в стрелковых и горнострелковых дивизиях, полтора десятка снайперских эскадронов в кавдивизиях. И это только первая волна мобилизации! Каждая рота — 60 снайперских пар. Эскадрон — 80. Вооружать их положено теперь исключительно «мосинками», да не простыми, а отборными. Из тех, на чью сборку пошли исключительно безупречно изготовленные детали. Такие винтовки стоили в пять раз дороже обычных и приходились по одной на полторы сотни общего выпуска. К тому же, последние из магазинок наша промышленность дала армии в 36-м году. То, что изначально оружие изготавливалось, по большей части, в «линейном варианте», с прямой рукоятью затвора и требовало модификации (с чем, вообще-то, справлялись армейские оружейники), нерациональное использование с самого начала (например, отборными магазинками вооружались артиллерийские, специальные и тыловые части «элитных» дивизий РККА и НКВД), естественный износ — всё это ещё более сокращало число снайперских винтовок под наш «русский» патрон. Иные, за исключением «финок», применять теперь не разрешалось. «Маузеры» были зарезервированы под партизан-диверсантов, а «арисаки» проданы обратно японцам. Казалось бы, магазинки легко можно заменить самозарядками, но и здесь было тоже самое. Каждый взвод 1-й линии, стелковый, кавалерийский и проч., имел в штате собственного снайпера с СВШ при командире и ещё пару с самозарядкой в управлении роты или эскадрона. Само собой, винтовки Шпагина тоже обязаны были быть отборными.