Услышав такое, даже ещё в процессе, я, вопреки стращаниям Берии, написал записку на имя Предсовнаркома и передал в президиум. А после того, как наркомцветмет закончил своё выступление «полным отлупом», немедленно возразил:
— Товарищ Ломако рассуждает абсолютно верно. В логике мирного времени. Да, стрелять победитом дороже, чем золотом. Но ещё дороже терпеть поражения в войне. Ладно, противотанковая артиллерия, там есть поле для маневра, есть иные артсистемы, но с танками ничего не поделаешь. Немцы стали устанавливать на свои машины мощные трёхдюймовые пушки с высокими начальными скоростями снарядов. Значит, в дуэльных ситуациях они смогут поражать наши Т-34 первых выпусков, стоящие на вооружении 1-го танкового корпуса и бригад стрелковых корпусов в Иране, с большей дистанции, чем «тридцатьчетвёрки» смогут подбить их из своих сорокапяток. К тому же, у немцев есть заряжающий в башне, а на Т-34 пушку заряжает командир. То есть противник и стрелять будет либо точнее, либо чаще. И не надо мне говорить, будто немцы считают, что танки с танками не воюют. Всё это благоглупости. В маневренной механизированной войне возможны любые ситуации. Не знаю, как считает товарищ Ломако, но по мне, уцелевший танк с экипажем стоит куда дороже, чем победитовые снаряды у него в боекомплекте. Вольфрам можно добыть и позже, а людей уже не вернёшь. Посему категорически требую обеспечить Т-34 и БА-11 с «сорокапятками» к маю месяцу из расчёта, минимум, 15 выстрелов на машину. Даже если придётся полностью свернуть изготовление пластин для резцов! К тому же, товарищ Ломако, почему мы собираемся стрелять именно победитом? Нельзя ли, для бронебойных сердечников, кобальтовую связку заменить чем-то более распространённым и дешёвым? К примеру, никелем и железом? Почему не ведётся никаких работ в этом направлении? — делая такой «вброс», я железобетонно был уверен, что в «будущем», которое теперь, очевидно, состоится по-иному, подкалиберные болванки делали именно из сплава ВНЖ.
После того, как я задал вопрос, наркомцветмет стал юлить. Конечно, сказать что резцы дороже людей он не мог, но и резких телодвижений предпринимать не хотел без «воли свыше», тянул время, поглядывая на Сталина, попутно обещая «пощупать» ВНЖ. А Иосиф Виссарионович молчал, нахмурившись, уставившись в мою бумажку. Ещё бы, так ненавязчиво влезть дела ОГВ! Да так, что и не придерёшься ко мне, только краешком задел, намёк бросил. Ни к чему не обязывающий и ничего не говорящий человеку «не в теме». А в записке, меж тем, было сказано: «Карбид вольфрама в сердечниках можно заменить обеднённым (подчёркнуто) ураном в сплаве УНЦ, уран-никель-цинк». Вот так, попал отец народов в ловушку. Игнорировать вольфрамовую проблему он не может, а БК для Т-34 мимо меня, в любом случае, не пройдёт. И тогда я буду знать, есть ли в СССР уран ОБОГЩЁННЫЙ. Как-никак, с того времени, как я поднял этот вопрос, больше пяти лет прошло! Неужели ничего не «наработали»? Конечно, во многих знаниях — многие печали. Но очень уж я любопытный человек. К тому же, этот фактор на ход войны может повлиять самым решительным образом. И мне бы не хотелось быть поставленным перед фактом.
— Что скажете, товарищи наркомы? — обратился Сталин к «капитанам» советского машиностроения, одновременно сжигая в пепельнице мою записку, — Сможете без поставок нового твердосплавного инструмента полгода, до ввода новых заводов в Орджоникидзе и Улан-Удэ, потерпеть?
— Мы с февраля полностью переходим на бронебойные снаряды калибра 76–87 миллиметров новой конструкции. С штампованной оживальной частью из легированной стали и приварной, методом трения, цилиндрической частью из обычного мягкого чёрного металла, труба которой изготавливается раскаткой. Таким образом, токарные операции, за исключением нарезания резьбы под взрыватель, исключены. Да и для того простого инструмента достаточно. Высвобождающимся специнструментом можем поделиться с теми, кому не хватает. С условием восполнения, конечно, когда дефицит будет преодолён, — торопясь, пока другие настороженно отмалчивались, похвалился своей работой Устинов, отвечавший в НКБ за бронебойные снаряды персонально, чем вызвал закономерную тень неудовольствия, промелькнувшую на лице его начальника.