— Танковые войска, товарищ Предсовнаркома, стабильно показывают результаты боевой подготовки выше среднего, чем, в целом, по НКО. Так что — порядок есть в танковых войсках. Чего не скажешь о наркоматах танковой и автотракторной промышленности…
— А нам, товарищ генерал-полковник, накануне совсем иное доложили, — прищурился Иосиф Виссарионович. — Вам осенью выделили дополнительный личный состав, причём, отборный личный состав для развёртывания по полным штатам ремонтных батальонов стрелковых корпусов. А вы его, пропустив через учебные части, приказали по танковым бригадам распределить. В результате рембатов как не было, так и нет. А в танковых бригадах сверхкомплект в 10–15 процентов. Это как понимать?
— Не понимаю, товарищ Сталин, почему внутренний вопрос НКО, тем более, закрытый ещё в декабре, вдруг вновь ставится на военно-хозяйственном совещании, — с трудом удерживаясь от откровенного ворчания, заявил я в ответ. — Приказ мой о распределении новобранцев после карантина в бригады никто не отменил. Значит, аргументы мои весомые. А вот у недовольных моим приказом таких аргументов не нашлось. Если надо — могу ещё раз повторить. ГАБТУ провело с райвоенкоматами огромную работу по подготовке мобилизации ремонтных частей. На каждую должность люди приписаны поимённо. Это всё квалифицированные специалисты, механики, слесаря-сборщики, сварщики и люди ещё многих профессий, работающие сейчас в промышленности. Каждый — доброволец. В том смысле, что мог легко получить бронь и остаться на производстве, но выбрал армию. Заполнить сейчас эти должности 19-летними новобранцами — получить рембаты «на бумаге». Но на деле они свои функции по среднему ремонту выполнять будут не в состоянии. А специалисты со стажем получат по винтовке и в окопы сядут. Пусть только через месяц после объявления мобилизации, но в стрелковых корпусах будут дееспособные рембаты, в танковых корпусах они и так есть. Первый месяц, как нибудь, на бригадных ремротах и армейских АТРБ протянем, благо эвакуационные подразделения у нас на всех уровнях развёрнуты. А отборный личный состав с полным 10-классным средним, или средне-техническим образованием образует оперативный резерв обученных танкистов. Неполных полгода, чтобы освоиться на месте мехвода или наводчика этим юношам хватит. И резерв этот, боюсь, ой как нам пригодится! Поскольку наша танковая броня на большинстве машин, за исключением КВ, не гарантирует уже такую же надёжную защиту от основных противотанковых средств вероятного противника, как ранее. Наши Т-34 и Т-126 будут дырявить. Но железо можно починить быстро, а вот раненых вылечить — совсем другое дело. Понятно, без убитых тоже не обойдётся. Значит нужны сменные экипажи. И они у нас будут. Если, конечно, не будем торопиться с увольнением в запас весеннего призыва 40-го года.
— Возможно, товарищ Любимов, — не стал упираться Сталин, поимая, что я прав. — Но вы не посчитали нужным заблаговременно доложить о своём решении ни наркому обороны, ни начальнику генерального штаба, ни начальнику организационно-мобилизационного управления, поставив их перед фактом, когда приказ уже ушёл в войска.
— Нарком обороны, товарищ маршал Тимошенко, как вышестоящий начальник приказ мой не отменил! — казалось, перевёл я стрелки, но, по сути, стал обострять, рассчитывая разделаться с досадной, неприятной проблемой раз и навсегда. — Я далёк от мысли, что товарищ маршал просто побоялся взять на себя личную ответственность за танковые войска, значит, считает мой приказ правильным. Если же Совнарком сомневается в этом, не доверяет ни мне, ни маршалу Тимошенко, то почему мы до сих пор на своих должностях?
— Совнарком не ставит вопрос таким образом… — начал было Сталин, которому этот разговор, видимо, тоже был внутренне неприятен.
— Давайте начистоту, — перебил я его. — Совет ветеранов, во главе с ветеран-маршалом товарищем Ворошиловым, делает для РККА много полезного в части контроля по профессиональной линии и совершенствования войск во всех смыслах. Инициированный Советом ветеранов порядок направления в училища с сокращённым годичным курсом и присвоения командирских званий, уже обкатанный в ВВС КА, только после, минимум, года срочной службы и при наличии задатков, подтверждённых рекомендациями, я могу только приветствовать. Но, когда он начинает заниматься, под разными предлогами, пристраиванием в тёплые места отпрысков партийных, советских, хозяйственных руководителей союзного и республиканского масштаба в ущерб обороноспособности страны, то это у меня, не только как у коммуниста, но и просто гражданина СССР, вызывает абсолютное непонимание. Думаете, я не ведаю, откуда мне такое счастье, в виде нежданного, качественного, отлично образованного пополнения по осени свалилось? То, что оно из, как говорят за границей, престижных военных спецшкол, где учились или учатся дети самых-самых ответственных товарищей — секрет Полишинеля. Как прекрасно, спрятать детишек в тылу до следующей осени! Да на почётной должности! Как у нас в «Боевых листках» пишут? «Рембат — боевой авангард пролетариата!» Потом — военные училища. А там, глядишь, и война кончится! Знаете, я тоже за то, чтобы беречь людей, но всех, а не избранных! И не за счёт того, чтобы оставить наши стрелковые корпуса в летней кампании без качественного среднего ремонта, перегрузив им армейские АТРБ! Ребята, между тем, боевые, смекалистые, учатся военным профессиям отлично! Тимур Фрунзе, воспитанник ветеран-маршала Ворошилова уже показал себя как замечательный башенный стрелок. Леонид Мехлис — классный механик водитель! Да что говорить, если даже Женька, дочка нашего Генерального секретаря партии, письмами меня завалила с просьбами и даже требованиями взять её в танкисты! Считаю, на данный момент, вопрос об осеннем пополнении закрытым! Хотите — поднимайте его на партсобраниях, да хоть в ЦК, но не на военно-промышленном совещании! Там и обсуждайте моральный облик отдельных товарищей, проявивших себя шкурниками! На своих ли они сидят должностях и, вообще, достойны ли иметь партбилет! А здесь и сейчас слишком много вопросов по «железу», которые никто за нас не решит! Разрешите продолжать по основной повестке, товарищ Предсовнаркома?!