— Что им не придётся, отмыв с дырявой брони кровь убитых товарищей, гореть в первой же атаке, напоровшись на 75-миллиметровую противотанковую пушку, Штуг или немецкий Панцер, — пожал я плечами. — Напротив, в танках «ИС» у них есть все шансы достойно довоевать летнюю кампанию и поступить в училища. Надо быть совсем уж законченным неудачником, которому и в мирное время кирпич на голову обязательно упадёт, чтобы, будучи танкистом, членом экипажа тяжёлого танка, этого не суметь.
— Да закажем мы твои пулемёты! Завтра же! Угомонись! — запаниковал Кулик, осознав, что я, став злейшим врагом папочек и, особенно, мамочек, являюсь, одновременно, единственным возможным спасителем их драгоценных чад. Только генерал-полковник Любимов, «взявший в заложники» деточек, может без ущерба для репутации им помочь. Подобная попытка со стороны любого другого товарища сразу повесит на него ярлык шкурника. Значит, заинтересованные товарищи, при такой-то постановке вопроса, горы теперь свернут, напрягут все возможные связи, лишь бы ИСы на заводе имени Ворошилова пошли в серию в срок! И на пути этой всемогущей «тайной партийной силы» лучше не становиться, сметут, как мусор! Тут даже товарищу Сталину есть над чем задуматься. Вон, уже отстранился и не пытается уточнять, что же я имею в виду.
— Поздно, товарищ маршал, ГАБТУ само закажет, — ответил я спокойно, будто вопрос уже решён. — Или вы думаете, что наше управление будет ГАУ, в условиях военного времени, из-за любой мелочи по полгода уговаривать?! Волокиту бумажную разводить?! Товарищ Предсовнаркома! Чего ещё тянуть? Ставьте вопрос на голосование.
— Что ж, товарищ Любимов сделал много в деле стрелкового и артиллерийско-миномётного вооружения нашей доблестной Рабоче-Крестьянской Красной Армии… — стал рассуждать вслух Иосиф Виссарионович. — Были отдельные сложности, недостатки, недоработки, но хаоса, которого боятся товарищи из ГАУ, наркоматов Вооружения и Боеприпасов, не наступило. Стоит попробовать выделить товарищу Любимову, коли он настаивает, самостоятельный участок танкового вооружения, за который он будет нести личную ответственность? Думаю, стоит. Но, чтобы не было у нас в будущем раздрая, надо чтобы надёжный, проверенный товарищ взял персональное шефство, присматривал бы за тем, чтобы ГАУ и ГАБТУ работали с наркоматами согласованно, а не как в басне Крылова «Лебедь, Рак и Щука». Думаю, лучшей кандидатуры чем товарищ Берия, нам здесь не найти. Особые отделы в частях и на заводах его, ему и карты в руки. Выношу на голосование предложение товарища Любимова с моей поправкой. Кто за? Кто против? Воздержавшиеся?
Среди тех, кто имел на этом совещании право голоса, «против» не проголосовал никто. Зато воздержавшихся было более чем! Все военные и ветераны, не желавшие принимать какую-либо сторону в конфликте ГАБТУ и ГАУ, наркомы заинтересованных в деле наркоматов, иные товарищи, надеясь, таким образом, дистанцироваться от «детского» дела. В общем, пропихнуть решение получилось с трудом. И, тем не менее, этот крайне важный для меня шаг был сделан.
Я хотел было затронуть здесь ещё кое-какие вопросы второго плана, но ведущий совещание Предсовнаркома не дал мне такого шанса, передав слово медикам. Я, было, хотел возмутиться, но подумав, что и так выбрал сегодня весь лимит терпения товарищей, придержал коней. Всё время, пока разговор шёл о заготовке лекарств, перевязочого материала, белья, пижам, коек для госпиталей, я помалкивал. Но потом, когда слово перешло к Берии, не мог не вмешаться, ибо у Лаврентия Павловича оказалось немало инициатив, вызвавших у меня резкое неприятие. Нет, пока речь шла о железе для войск НКВД, контролирующих ДМЗ, я готов был на любые уступки и даже более того. Но когда Берия заговорил о людях, точнее о превентивных мероприятиях по усилению госбезопасности в особый период, то меня прорвало. Фактически, нарком внутренних дел настаивал, в логике «органов», на помещении всех иммигрантов-иностранцев, кандидатов на получение гражданства, под надзор, в особые лагеря. Во избежание беспорядков в тылу воюющей страны.
— Этого делать ни в коем случае нельзя! — вскочил я от избытка чувств с места, перебивая Лаврентия. — Мы не можем полсоюза посадить за колючку и заставить другие полсоюза их охранять! Воевать-то кто будет?! А моральный эффект?!
— Нельзя оставлять ненадёжный элемент в тылу! — холодно возразил мне наркомвнудел. — Или у вас, товарищ Любимов, есть иные предложения, как не допустить диверсий и провокаций «пятой колонны»?
— Во-первых, надёжный этот элемент или ненадёжный — большой вопрос! Всё таки к нам ехали люди, сознательно выбравшие жизнь в социализме и, затем, в коммунизме!