— Хорошо, — согласился я покладисто, резко сбавив обороты. — Приведу лишь один случай из собственного опыта. В 38-м году, на Халхин-Голе, мне пришлось останавливать и возвращать на позиции нашу побежавшую роту. При этом, люди были далеко не робкого десятка, что и подтвердилось в следующих боях. Их никто не атаковал. Наоборот, атаковали они! И они же бежали! Почему? Потому, что это был первый их бой! Потому, что бой этот был организован и обеспечен старшими командирами отвратительно! Скажу честно, не поручусь за то, что окажись я на их месте, пятки бы не смазал! Помирать по-дурости, знаете ли, неохота… По уму, с такими случаями должен разбираться трибунал, который и определит степень вины и наказания. И у трибунала должен быть какой-то люфт между оправданием и расстрелом! Штрафные части и есть такой люфт. То же самое с пленными. Особый отдел расследует обстоятельства, при которых боец попал в плен и, если есть состав преступления, передаёт дело в трибунал. Я, как видите, всего лишь, за справедливость и соцзаконность! Они и есть главная сознательная опора армейской дисциплины, которая, в свою очередь — залог победы. Что касается пораженчества, то немец — мужчина серьёзный! Будь в том случае не японцы, а германцы, они то уж точно момент не профукали, не дали бы шанса восстановить порядок. Наоборот, воспользовались бы и нанесли поражение, выйдя к переправе. Может быть, даже в масштабах всей группировки. РККА, как я говорил, уже двадцать с лишним лет никто не бил по-настоящему, отвыкли. Грядущая же война обещает нам сильного противника, которому японцы, поляки, тем паче — финны, не чета! Надо быть морально готовым к любым поворотам обстановки! Надо уметь держать удар!
Закончив на такой мрачной ноте, я замер в ожидании голосования, осторожно подсматривая за состоянием окружающих. Да, лозунги на митингах — это одно. Но за плечами у многих присутствующих была война, да не одна. Сказав о собственном опыте я заставил и их обратиться к памяти, которая тоже хранила немало всяких случаев. Было видно, что моя точка зрения, хоть и «неполиткорректная», но более жизненная. Надежда, что предложение утвердят была существенная, но, к моему удивлению, голосования не последовало.
— Поскольку данный вопрос касается исключительно НКО и НКВД, — вывел Сталин Совнарком в целом за скобки, — предлагаю дополнительно проработать его на особом межведомственном совещании и там же решить. Товарищ Берия! У вас есть ещё что-то по задачам вашего наркомата? Нет? Объявляю совещание закрытым!
Уставший за долгий день, озадаченный на месяц вперёд народ, стал прощаться и разъезжаться. Меня, при этом, как прокажённого, старались обходить стороной, избегая прилюдного контакта, что мне было, в прочем, только на руку. Говорить ни с кем не хотелось. Хотелось спать. После экстремального нервного напряжения организм требовал отдых. И режим. Взглянув на наручные часы, я отметил, что до полуночи оставалось всего пятнадцать минут.
Эпизод 14
Приехав домой заполночь, я с удивлением обнаружил, что в окнах первого этажа горит свет. Значит верная супруга ждёт загулявшего с товарищами муженька. И неизвестно с чем. То ли ужин в десятый раз греет, то ли сковородку приготовила, чтобы отоварить от души. Загнав машину в гараж, я с лёгкой неуверенностью переступил родной порог и сразу же упёрся взглядом в чужие валенки в прихожей над которыми на плечиках висело большое, явно мужское пальто. Не зная, что и думать, «завис», но тут из гостинной выскочила раскрасневшаяся, не по позднему времени бодрая, Полина.
— О! Явился! А мы тебя уж заждались! Раздевайся, проходи, гости у нас!
Такой был тяжёлый день, а тут на тебе! Гость незванный, говорят, хуже татарина! Начав заводиться от таких мыслей, но пока сдерживая себя, я последовал указаниям жены и вошёл в комнату, где мне навстречу смущённо поднялся из за стола совсем ещё молодой человек.
— Знакомься, товарищ Ледин, Евгений Григорьевич, — представила мне «татарина» Поля, обняв меня сзади одной рукой за талию, а второй за плечо. От жены на таком близком расстоянии отчётливо пахнуло алкоголем. Впрочем, стол с водкой и закусками, повешенный на спинку стула пиджак гостя, говорили сами за себя. И всё это вместе взятое отнюдь не настраивало меня на позитивный лад!
— Что здесь происходит?! — вместо того, чтобы протянуть и пожать товарищу руку, задал я вопрос, в тоне которого проскочили угрожающие нотки.
— Брось дуться! — возмутилась Полина. — Евгений здесь не причём! Он ещё до обеда пришёл. Между прочим, прямо с вокзала. Мы тебя ждали-ждали, ждали-ждали, а ты всё со службы не идёшь!