— Значит занят! — ответил я строго. — Завтра что ли дня не будет, если уж так приспичило ко мне домой явиться?
— Прекрати! Ты меня не слушаешь! — легкомысленно надула губки Поля, чем вызвала ещё большее моё раздражение. — Я тебе объясняю, что Евгений в Москву по делу именно к тебе приехал. И это я его тут допоздна задержала, думая, что ты вот-вот придёшь! Что ж мне его было выгонять на мороз на ночь глядя?
— Товарищ Любимов, — набравшись решительности подал голос гость, — простите, вижу, неудобно вышло… Разрешите я завтра к вам зайду?
Я внутренне растерялся. Ну как же, супруг застаёт среди ночи игриво настроенную жену с молодым человеком… С другой стороны, не выгонять же его сейчас на мороз?
— Какое у вас ко мне дело? — нашёл я способ потянуть время, чтобы что то для себя решить.
— Понимаете, я по образованию химик-технолог, окончил в 38-м Ленинградский Технологический институт, — начал товарищ свой рассказ. — Меня тут же призвали по мобилизации в армию и назначили на должность начальника лаборатории при снаряжательном цехе 43-го центрального артсклада в Юдино.
— Юдино, Юдино… Где это? — переспросил я, пытаясь одновременно справиться с какой-то очень важной мыслью, которую я никак не мог ухватить.
— Это чуть не доезжая Казани, — уточнил гость.
Точно! Не зря я про себя татар поминал! Впрочем, вёрткая мысль всё не давалась, догадка оказалась ложной.
— Арсенал занимался переснаряжением шрапнелей в БФС, а моя лаборатория, соответственно, отвечала за качество ПВВ, которое изобрели, на основе гексогена именно вы…
Стоило Евгению, по отчеству его язык не поворачивался называть, произнести волшебное слово, как пазл в моей голове сложился.
— Ледин! А-IX-2! — выпалил я в ту же секунду.
— Что?
— Мощное бризантное ВВ на основе гексогена! Мощнее тротила раза в полтора-два!
— Да… Но, но как вы узнали?! — собеседник смотрел на меня, как на полубога, способного заглянуть под землю на километр.
— Неважно! Давай, дорогой товарищ, выпьем за знакомство, за успех нашего безнадёжного дела и перейдём на «ты»! — усталость с меня как рукой сняло. — Поля, дай ещё рюмку!
Завершив, наконец, ритуал знакомства, я готов был дальше слушать историю изобретателя. Она, по нынешним временам, оказалась довольно прозаической. В 40-м, когда была объявлена демобилизация, Евгений Григорьевич ею воспользовался, но остался работать вольнонаёмным на прежней должности. Дело в том, что носи он лейтенантские петлицы, то заниматься исследованиями по ВВ не мог. Склад боеприпасов центрального подчинения — не место для опасных экспериментов. Военнослужащие там выполняют то, что спущено свыше, одобрено и узаконено. Техника безопасности! Зато вольнонаёмный гражданский начальник лаборатории на том же арсенале мог, обеспечив качество основной работы снаряжательного цеха, экспериментировать сколько душе угодно. Начальства над ним не было. Зато было много дармового гексогена и иных компонентов для опытов, а также казённое оборудование лаборатории, которое задействовалось только при контроле очередной партии приготовленного ПВВ, направляемого в снаряжательный цех.
Именно халява Ледина и сгубила. Он и здесь изобрёл А-IX-1 и А-IX-2, которые, однако, обозвал Л43А-1 и Л43А-2, то бишь «Лаборатория 43-го арсенала», 1-й и 2-й составы. Но, так уж вышло, что не затратил, официально, на изобретение ни копейки. Немедленно извлечь из этого «гешефт» разным «соавторам», от которых зависело дальнейшее продвижение взрывчатки и принятие её на вооружение, было невозможно. Ударить хоть пальцем о палец у них тоже никакого желания не было. Они могли, максимум, милостиво разрешить принять ВВ на вооружение, чтоб потом отчисления с каждой выпущенной тонны получать! Вот если бы Ледин, как все, открыл с самого начала кредит на исследовательскую работу, или затратил личные средства, которые государство обязано было компенсировать — тогда другое дело! Тогда было бы что «занести»! Вариант с открытием кредита задним числом, который можно было бы немедленно поделить, Евгений, как честный советский человек, резко отверг. В результате — конфликт с начальниками цеха снаряжения боеприпасов и 43-го арсенала, рассчёт по статье за грубое нарушение техники безопасности и требование освободить казённую квартиру. Причём, нарушение ТБ, формально, было налицо, посторонние работы и эксперименты ему проводить никто не разрешал. Поэтому и в Особый отдел товарищ Ледин заявить на этих жуликов постеснялся.
— Та-ак, — выдавил я протяжно, скрипнув зубами.
— Я вам письмо написал. Только ответа не дождался, — без упрёка, наоборот, как бы оправдываясь, сказал Евгений. — Решил сам ехать. С квартиры-то погнали, а ответ ваш на мой старый адрес пришёл бы. Вот, жену с ребёнком к родителям отправил, а сам сюда.