— Почему ко мне? — спросил я на автомате, но спохватился. — Впрочем, это правильно. Это очень удачно, что ты, Женя, именно ко мне пришёл. Очень вовремя! Поля!
Супруга, улизнувшая на кухню за печку, чтобы не мешать мужскому разговору, тут же выскочила с видом «чего изволите?», нарочито демонстрируя свою лояльность пришедшему не в духе хозяину дома. Прилежная домохозяйка, прямо. Но сейчас мне нужна была другая Полина. Та, которая рулит железной рукой целым «кустом» химлабораторий, приютившимся под крылом наркома лёгкой промышленности, но занимавшимся очень многим за пределами красок и тряпок. Вплоть до термоустойчивого моторного масла для «боевых» авиадизелей. И небезуспешно. По её делам, в «эталонном» мире, наверное, уж не единожды была бы Героем Соцтруда и лауреатом Сталинских премий. А здесь, при меркантильных «любимовских» порядках, приносила в семейный бюджет суммы, сопоставимые с теми, которые получал изобретательный муженёк. При этом, умудрялась прослыть скромницей и оставаться в тени, в то время как меня регулярно обзывали «миллионером».
— Товарищ Любимова, — обратился я к ней серьёзно до предела, — познакомься с твоим новым подчинённым, начальником и первым сотрудником Лаборатории взрывчатых веществ. Всю административную и финансовую часть организации лаборатории возлагаю на тебя. А то товарищ Ледин, вследствие своей природной скромности, очевидно, не справится. В первую очередь, озадачься жилплощадью для товарища.
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — шутливо вытянулась жена в струнку, попыталась шлёпнуть задниками обрезанных валенок и отдать воинское приветствие.
— К пустой голове руку не прикладывают! — поддел я её и повернулся к Евгению. — К маю должен быть результат! И не просто взрывчатка, не промышленная технология её изготовления и даже не завод, а готовые серийные боеприпасы повышенного могущества. В первую очередь это касается кумулятивных снарядов. Сейчас их снаряжают гексатолом, который при попадании в снаряд взрывается. Для нас, танкистов, сидящих в броневом ящике, набитом взрывчаткой, это смертельно неприятно! Случаи детонации боекомплекта при пробитии брони необходимо полностью исключить! Справитесь — новых задач нарежу.
Планов на взрывчатку Ледина у меня уже было громадьё! Тем более сейчас, когда я мог действовать параллельно с ГАУ. Скажем, 600-граммовая чугунная граната к АГТ, снаряжённая тротилом или амотолом, весила, как Ф-1, но уступала ей по осколочному действию из-за цилиндрической формы и направленности поля, приближаясь к идеалу лишь на больших дальностях стрельбы, когда боеприпас шёл к земле под большим углом. Применив же стальную гранату и Л43А-2, можно было соорудить «попрыгунчик» с воздушным подрывом. То же самое касалось ручной наступательной прыгающей гранаты для поражения залёгшего или скрывающегося в окопе противника сверху. Из-за дополнительных механизмов, вышибного и ориентации после падения, чугунно-тротиловая боевая часть получалась, при прежнем общем 600-граммовом весе, смехотворно маленькой и неэффективной. Но, применив Л43А-2 и сталь, можно было надеяться на круг сплошного поражения в восемь метров. При минимальном разлёте осколков вверх и в стороны. Существующие уже стальные снаряды, от 23-х до 457-миллиметровых, просто банальность. Тут даже изобретать ничего не надо!
— И ещё, — вернулся я мыслями к прошедшему совещанию, — готовьтесь стать танкистами. Но это уж моя забота. А теперь — спать!
Эпизод 15
1-го февраля 1942 года свершилось. Гитлер, вслед за Атлантическими союзниками, наконец-то, объявил тотальную войну. Не связать это с подготовкой к нападению на СССР было чрезвычайно трудно, поскольку центр тяжести сражений с англичанами и американцами лежал на море, а все европейские континентальные верфи и так уже работали на Кригсмарине на полную катушку. Советское руководство отнеслось к этому, как к должному, во всяком случае, без удивления и дипломатических выпадов, поскольку заявление Гитлера было, всего лишь, констатацией факта, а не побуждением к действию. Военно-экономическая реорганизация велась в Рейхе ещё с сентября, «Тотальная война» просто стала явным её выражением. Отношения наши с Германией и так уже покрылись инеем до того, что даже экономические контакты приобрели какие-то извращённые формы. Подумать только, комплект циклопических станов, на которых обрабатывались 800-миллиметровые стволы пушек «Дора», немцы настырно пытались нам «впарить», а советская сторона воротила морду, говоря, что нам оно сто лет не нужно! Хотя годом ранее всё было с точностью до наоборот! Примечательно, что взамен гитлеровцы хотели от нас не хлеба, нефти, руды, как раньше, а торговых судов, морских, смешанного плавания, речных. Вообще всяких и как можно больше! Вдобавок прощупывали почву на предмет закупки боевых кораблей и катеров, прикрываясь войной с атлантистами. В плане сухопутных вооружений и авиации они тоже, наверное, были бы не прочь разжиться образцами, но наглости хватало только на предложение продать им бывшие польские винтовки и пулемёты.