Вот у кого проблем с качеством литья нет, так это у уральцев. На удивление, с самого начала всё пошло гладко. Но на Уралмаше льют в землю, что производительнее, чем кованые башни, но ненамного, всего в два раза. Всего потому, что по мобплану два завода, имени Ворошилова и ЧТЗ, должны давать 600 машин месяц. Танков же из них, получается, не более сотни. А на такую прорву тяжёлых САУ ИС-2 Пермский завод просто не сможет дать стволов, даже если полностью будет работать на танкистов. А завод «Русский дизель» — 16-х вертолётных моторов. Зато ЧТЗ, наконец-то, после того, как туда перевели с ЗИЛа мобилизованный «танковый» отдел Гинзбурга и часть моторного отдела КБ ЗИЛ, освоил Д-130-4Х вместо Д-130-2. В итоге 210-сильных тракторов у нас в серии больше нет. А танков — пока нет. В этих условиях, когда первый ИС-1 был только собран и ещё даже не испытан, ГАБТУ вынуждено было пойти на компромисс, согласившись принимать «полуфабрикаты» без башен на склад с тем, чтобы вооружать их позднее. Рискованно, но все элементы ИС-1 были обкатаны ранее по отдельности. Только поэтому я и пошёл на эту авантюру.
Со средними танками дела обстояли не лучше. Морозов в Харькове, перестав маяться компоновочной дурью, выдал таки к середине апреля единое шасси для танка, штурмовой САУ и БТР с поперечным мотором, как и заказывали. Камнем преткновения вновь стали башни. Для УВЗ их мог сейчас лить только Уралмаш, который и с программой по ИСам не справлялся. А Мариупольский завод пока смог освоить в серии только сварную с помощью ЭШС башню из крупных литых деталей. Перепады по толщине 250–200 мм и 150-75 по отдельности оказались много проще, чем 250-75 сразу. Зато пришлось повозиться с идеальной точностью отливок по размерам. Монолитные же башни, отливаемые в стальные кокили, страдали от тех же трещин, что и более крупные башни ИС-1. Дополнительные замечания по башням возникли в ходе испытаний. Понятно, в ИС-1 с погоном в 1820 мм 87-мм пушка вместо 100-мм вставала с большим запасом и мелочи были попросту незаметны. А вот с внутренней компоновкой башни с 1650-мм погоном для Т-42 пришлось помудрить. В том числе, с формой брони изнутри. В итоге, исправленный, «эталонный» танк со сварной башней из литых деталей был представлен только к 10-му мая. До запланированного срока начала войны мы не успевали его даже испытать!
Для штурмовых СУ-44, отличавшихся от танков 120-мм верхней лобовой плитой, наклоненной на 60 градусов от вертикали и 100-мм пушкой не было вооружения. В конкурсе на 100-мм танковую пушку участвовали четыре завода, сормовский, пермский, новокраматорский и Уралмаш, но ни один из них пока не справился с задачей. Опытные образцы раз за разом проваливали испытания даже с полигонных лафетов. Дальше всех продвинулся Грабин, но его пришлось «завернуть», поскольку Василий Гаврилович, непонятно, с какого бодуна, наводчика поместил справа от орудия. Поэтому САУ была представлена в конце апреля в виде СУ-44-87, которая не превосходила в огневой мощи исходный танк. За счет ограниченого сектора обстрела даже уступала. ГАБТУ пришлось смириться с тем, что большую часть продукции Харьковского и Тагильского заводов будут составлять эрзац-САУ и штурмовые БТР, благо их серийный выпуск можно было начать в запланированные сроки. В цифрах это означало, что из 1000 единиц месячного выпуска двух заводов на танки придётся менее двухсот. Три пятых — на СУ-44. Остальное — БТР.