Так, мои инициативы на январском Большом совещании нашли свою дорогу в жизнь. В результате РККА резко изменила своё «лицо». Армия, бывшая ещё в феврале менее, чем двухмиллионной, вдруг выросла до трёх с половиной миллионов человек. Причём, треть от пополнения составляли иммигранты, а две трети — поляки. В «низах» это вылилось в то, что, например, в танковых экипажах должность заряжающего полностью заняли «европейцы». В артиллерии того хлеще — половина численности расчёта орудий. Зато легко решился вопрос с доукомплектованием механизированных войск и «предмобилизацией» буксируемых артполков стрелковых дивизий. Скажем, в феврале было по одному — два лёгких конных артполка на корпус, а к маю лёгкая дивизионная артиллерия РККА была отмобилизована на 100 процентов, а тяжёлая — на треть. То есть, в среднем, по три лёгких и одному тяжёлому полку на корпус. Но «средняя температура по больнице» не может дать представление об истинном положении вещей. На главных направлениях полностью развёрнутые корпуса получили вообще всю свою артиллерию, включая и два корпусных артполка. Из этого же источника были частично развёрнуты тыловые службы РККА, в том числе, ремонтные батальоны в стрелковых корпусах, вокруг которых столько пик было сломано. Благодаря иммигрантам-пролетариям, ГАБТУ имело возможность выбирать и укомплектовать должности квалифицированными кадрами, вернув советским рабочим оборонных заводов бронь. Пополнили свой штат также и АТРБ, вновь полностью «встав на колёса», автомобильные или железнодорожные. Вот так, в первой линии новобранцев было, вроде, немного, зато весь тыл армии они «оккупировали» плотно.
Это пополнение было запланированным, но и оно намного превысило расчёты. Тем не менее, РККА могла его переварить. Иммигранты и бывшие пленные успели подучить государственный язык, команды понимали. Во всяком случае, не хуже призывников из отдалённых горных и пустынных районов. Но были у февральского предварительного закона «О добровольном вступлении в ряды РККА» и не предусмотренные ни мной, ни иными причастными товарищами последствия. Гражданская война в бывшей Британской Индии, приправленная «японским калоритом», оставляла по жестокости далеко позади всё доселе мне ведомое, как здесь, так и в «эталонном» мире. Южное тропическое многолюдье, дефицит огнестрельного оружия, сделали эту войну «раем для самураев», которые не замедлили довести «идеал» до последней крайности. Да, когда пулемёт — стратегический фактор, когда, чтобы выжить, нет иного средства, как отнять еду у врага, когда в бою холодное оружие идёт в ход непременно и обязательно из-за банального дефицита винтовок и патронов, тогда нет места ни малейшей жалости или сомнению! Тем «круче» командир, чем больше он срубил в бою мусульманских голов лично! Японское «армейское безумие» не имело границ! Казалось, только недавно, при подписании «Нулевого варианта», Советское правительство отказывалось иметь дело с теми, кто покрывает, так или иначе, виновных в Нанкинской резне. А теперь такие события в Индии, точне, уже в Пакистане, стали обыденностью и Токио, формально, не имело к ним никакого отношения. Это Индия Чандра Босса воюет с Пакистаном Рахмата Али! Да, последнее, что сделали британцы, прежде, чем интернироваться в советской Иранской ДМЗ, это признали молодого мусульманского вождя, выпускника Кембриджского университета. Лондон и Токио сделали всё, чтобы Инд потёк, в буквальном смысле слова, кровью. Остановить эту резню смогла только ещё более страшная беда. Жаркий климат и обилие мёртвых тел, которые уже не было сил хоронить, вызвали болезни. К миллионам погибших в войне добавились новые миллионы, убитые холерой. Эпидемия была столь мощной, что Чандра Босс был вынужден вывести свои войска из долины Инда, оставив, на время, непокорённых пока мусульман в покое.
Говорят, у страха глаза велики. У слухов, как выяснилось, много больше! Беженцы из Пакистана и раньше спасались от войны в южном Иране и Афганистане, но много ли «лишнего» народа могут прокормить эти пустынные или горные земли? Не факт, что смертность среди них была сильно меньше, чем среди тех, кто остался в долине Инда. Но когда пролетела весть, что СССР даёт гражданство всем, кто добровольно вступит в РККА, а также их семьям, показалось, что все 30 довоенных миллионов мусульман-пакистанцев рванули к иранской границе. Любой мало-мальский советский гарнизон в один момент превращался в гигантский палаточный лагерь. Покинуть его у советских бойцов не было никакой возможности, их не выпускали, пока они не согласятся взять «добровольцев» в обмен на гражданство, а вместе с ним, еду, медпомощь, жизнь для их семей. Положение сразу же стало критическим, а ведь основная масса людей, как показала авиаразведка, ещё только шла через Белуджистан.