Зато дядюшка Исидор, нарком легкой промышленности, вообще избавил меня от всяких волнений по ее поводу.
— Ты в мои дела не лезь, как шинели и гимнастерки шить вместо рабочих спецовок я сам разберусь. Мне от других ничего, кроме пуговиц, пряжек и гвоздей для сапог, не надо.
— На сапоги тебе еще кирза нужна. Или ее тоже в твоем ведомстве делают?
— Кирза? Эрзац-заменитель кожи что ли? Слышал о такой. До революции хороша была, да дорога. А сейчас дешевая какая-то появилась. Говорят, что сапоги из нее — дрянь.
— Дрянь не дрянь, а их надо будет много. Кожи на них может не хватить. Вот и попинай тех, кто кирзой занимается, чтоб они свой материал пригодным для сапог сделали. И размеры, кстати, у тех сапог пусть будут от 34-го.
— Ты что же, детей собрался в армию призывать? — с усмешкой спросил дядя.
— А у дочерей твоих, красавиц на выданье, какой размер, а? Каково им в туфельках-то будет грязь месить?
— Ты думаешь?.. — оторопел Любимов-старший.
Нет, дорогой дядюшка Исидор, не думаю, знаю.
— Что бы там не говорили, а Мировых войн малой кровью не бывает. Каждый, кто может в атаки ходить, потребуется на фронте, а в тылу, в тех же прожекторных полках ПВО, и женщины справятся, — не стал я слишком уж пугать родственника образами санитарок, вытаскивающих раненых с поля боя. — Вот и думай, сколько тебе сапог надо запасать и каких.
Эпизод 2
— Мы очень рассчитывали на вас, товарищ Любимов. Думали, что вы сможете наладить дело, — Сталин не ругал меня, говорил очень ровно, но мне от этого было не легче. — А сейчас, почти через полгода работы, вместо мобилизационного плана вы приносите мне проект разделения наркоматов?
— Да, товарищ Сталин. ВПК честно пыталась выполнить свою задачу, но при существующих наркоматах с их, ставшей из-за разросшегося хозяйства, тяжеловесной структурой, это было лишь покушением с негодными средствами. Зато у нас есть положительный пример наркомата легкой промышленности, который, благодаря узкой специализации, составил для себя мобплан в срок. Члены военно-промышленной комиссии считают, что этот опыт надо распространить на другие отрасли. В частности, НКОП оптимально разделить на четыре: Наркомат вооружения, Наркомат боеприпасов, Наркомат авиапромышленности и Наркомат судостроительной промышленности. Эти направления достаточно обособлены. Точно также следует разделить и НКТП, обязательно выделив из него Наркомат радиотехнической промышленности и Наркомат транспортного машиностроения, в котором сосредоточить все автотракторные предприятия, локомотивные и вагонные заводы, с переводом в разряд военных, а не гражданских наркоматов. Только путем оптимизации системы управления можно решить задачу составления мобплана и последующего перевода промышленности на военные рельсы в ходе войны. Сейчас же, когда нам по два-три месяца приходится ждать элементарных справок, что конкретно и в каких объемах выпускает тот или иной завод, каковы его возможности, состав оборудования, квалификация и численность рабочих, составление мобплана невозможно. Пока мы возимся с бумажками ситуация уже успевает измениться и плановые показатели перестают соответствовать реальным возможностям или потребностям.
— Знаете, товарищ Любимов, товарищ Каганович этот вопрос еще в декабре прошлого года ставил перед Советом народных комиссаров. Мы тогда не стали ломать и перекраивать. Понадеялись на Военно-промышленную комиссию и персонально на вас, товарищ Любимов. Мы считали, что с вашим собственным авторитетом и привычкой не пасовать перед авторитетами других товарищей, стоящих выше вас по служебной лестнице, вы сможете организовать работу существующих наркоматов так, чтобы они составили мобилизационные планы. Но вы вместо этого закопались в технике, а с главной задачей не справились. Сейчас конец марта, значит, мы потеряли три месяца, затянули с реорганизацией, которую могли провести еще в январе. Теперь до мая будем налаживать работу. А если после весенней распутицы начнется война? Вы об этом подумали, товарищ Любимов?
Слова Сталина, которые он произносил тихо, отдавались в моем сознании как набат. Нет, я не считал, что совершил какой-то проступок и не чувствовал за собой вины. Все-таки я сам пришел и честно признал, что на этот раз задача была мне не по плечу. Когда-нибудь это должно было случиться, как в анекдоте с японской бензопилой. Но не оправдать надежд Иосифа Виссарионовича было по-настоящему тяжело. Не стыдно, не страшно, а именно тяжело. И сразу как-то пусто стало на душе.