Все затаили дыхание, а Виталия даже зааплодировала:
— Браво, Светлана, браво! А ты никогда не думала, что такой же вопрос можно задать в отношении Полоцкого?
Света резко захлопнула рот. И пока она переваривала вопрос и судорожно думала, что бы такое ответить, Виталия ответила сама, очень серьёзным голосом:
— К сожалению, такого типа вопросы неизбежно возникают в адрес руководства всех тайных организаций: от государственных спецслужб, до тайных орденов типа нашего. Более того, даже если нет сомнений в честности руководства организации, могут возникнуть вопросы: Насколько они самостоятельны? Не работают ли под чьим-то контролем? И масса других подобных вопросов. И у многих из вас подобные вопросы возникали или ещё возникнут.
— И что же делать? — обалдело спросил один из пришедших на лекцию.
Виталия пожала плечами:
— Единого ответа нет, да и не может быть. Многое зависит от контекста, предыстории, конкретной ситуации. И каждому приходится искать ответ самостоятельно.
От внимания Светы не укрылось, что Вика сидела закусив губу и глядя в пол.
Берег всё дальше и дальше удалялся, превращаясь в узкую полоску за кормой. Ильмера, лесная мавка, чувствовала себя посреди большой воды крайне неуверенно, а тут ещё и Ваня принялся хандрить, уселся на корме, да так и сидел с постной мордой, глядя в одну точку, даже рыбу ловить не пробовал, а ведь строил планы на морскую рыбалку. Мавка перебралась к нему, села рядом.
— Что случилось?
Ваня вроде как и начал отнекиваться, убеждать, что всё нормально, но быстро сдался:
— Накатило вдруг. Я же за последние дни тьму народу перебил… — сказав это он закусил губу. — Знаешь, пока воевали… потом за вас переживал, потом собирались, потом по рекам шли, опять же, приключения, потом снова воевали с этими разбойниками. Всё как-то был занят, А тут отплыли, расслабился и…
Он махнул рукой. Ильмера, существо дикое, лесное, относилась к этим вопросам проще и начала его успокаивать, но вдруг споткнулась. У них, в сообществе леших и мавок, никогда не убивали своих и когда она подумала, что будет, если она бы убила не мышку, свою законную добычу в змеином облике, а одну из своих сестёр, ей стало по настоящему нехорошо. А Ваня ответил, больше не на её увещевания, а на собственные мысли:
— Да знаю я. Если бы я тогда Ромку не спалил, он бы и меня зарезал, и тебя добил, и Надю тоже. И эти в машине… Они же убивать пришли. И этот орденский, которого мы тут ликвидировали. Он же специально эту банду привёл, чтобы нас убить. Но всё равно, нехорошо как-то от этого.
Ильмера на это вздохнула:
— Знаешь, вы, люди, очень жестокие существа. Мы, мавки, лешие, русалки не убиваем своих. Я вдруг представила, что было бы со мной, если бы я убила одну из сестёр…
И её передёрнуло.
— Теперь ты боишься меня? — грустно спросил Ваня.
— Тебя — нет. Но теперь я понимаю страшные рассказы о сёстрах, попавших в рабство к людям. И, знаешь, я не знаю как тебе помочь. Да, у нас с тобой не было выбора, или мы, или они, И, наверное, нам придётся делать это в будущем, но всё равно, убивать других, таких же как ты, это действительно плохо.
В ответ на это Ваня взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал, а Ильмера положила голову ему на плечо. Неожиданно он встрепенулся:
— Слушай, со всеми этими делами, нервы там и прочее, я забыл про важное дело. Мы вот уже в море вышли, а корабль наш ещё без имени.
— Ой! — прошелестела лодка, — Ты хочешь дать мне имя? Настоящее?
— Да! Ты же открытым морем идёшь, морской корабль, хоть и маленький. Положено! Вот хочешь, назову тебя также, как называется один большой военный корабль. Это корабль с очень сложной, но славной судьбой, он совершил много походов, участвовал в сражениях, вошёл в историю. Ему уже больше ста лет, он уже не участвует в сражениях, но входит в состав флота и служит музеем.
— Ух ты! — обрадовалась лодка. — Давай!
Ваня улыбнулся, положил руку на борт и произнёс:
— Сим нарекаю тебя Аврора!
— Ой! — снова прошелестела лодка. — А и правда, я себя как-то по другому чувствую!
И в самом деле, ход у лодки стал ровнее, она увереннее взбиралась на волну и не ухала с неё потом вниз, а ровно и плавно скользила. Ваня тоже успокоился, достал удочку и принялся ловить рыбу. Вопреки опасениям, ничего чудовищного на его крючок не попалось, а вот сколько-то селёдки он добыл. Ильмера тут же потрошила рыбу, выбрасывая всё лишнее за борт, а тушки складывала в один из котелков, обильно пересыпая солью.